Соло по Индии. Часть 2, она же – первая. Виртуал. Отрывок. Главы 1-5.

Вместо предисловия:

Я прекрасно понимаю, что после Анны Гавальды («Просто вместе»), Януша Леона Вишневского («Одиночество в сети»), Элизабет Гилбрет («Есть, молиться, любить»)  и Михаила Володина («Записки белого человека») написать что-либо стоящее  уже сложно. Но у меня есть оправдание – идею этой книги я вынашивала почти десять лет, она появилась еще задолго до того, как мою душу вывернули наизнанку книги этих людей. Почти десять лет  я ходила «беременной» этой книгой, а это тяжело. Так что у меня не было вариантов – мне пришлось написать.

Глава 1. С чистого листа.

На экране монитора переднего кресла показывали кино про спасательные жилеты.

… Я летела в Индию собирать себя по кусочкам….

В любом деле – главное – начать. И — самое сложное. То же самое касается и того, когда пытаешься что-то рассказать. Это потом уже польется поток, сам собой, сам найдет нужное русло и подберет слова, порой те, о существовании которых ты уже и забыл в вечной суете. А они – раз – и возникают. Где-то лежали, забытые, как старые вещи, которыми давно не пользуешься. А пока — непонятно откуда начинать, с какого момента, что важно, а что нет.

…Я встречала Новый год в разных условиях — в кругу семьи, в шумной компании друзей, вдвоем на даче — проснувшись за семь минут до боя курантов, на ходу натягивая штаны и куртки, хватая бенгальские огни и несясь напролом по сугробам через дорогу в лес, на любимую поляну с соснами. Я встречала Новый год, даже забираясь почти ползком на гору Шри-Пада на четыре тысячи восемьсот с чем-то там ступенек. Но я никогда не встречала его одна в аэропорту у чёрта на рогах…

И сейчас я бродила по аэропорту Дубая… в поисках еды. Да, такое, знаете ли, совершенно приземленное желание чего-нибудь съесть. Я бы вообще-то написала – «сожрать», но это неприлично, а я человек воспитанный. Съеденный в самолете из Москвы до Дубая вегетарианский ужин переварился быстрее, чем того требовали обстоятельства, к тому же кто-то там что-то перепутал и мне вместо обычного вегетарианского ужина подсунули строгий мусульманский, который отличается от первого особой строгостью – нет там ни масла, ни сыра, который я люблю в любых его проявлениях. Сосед по креслу упрямо отказывался съесть плавленый сырок, который жена предлагала ему уже в пятый раз (их обед был стандартный – с мясом, рыбой, маслом – и — сыром). «Вот стоит так упираться» — буркнуло что-то внутри меня (кажется, это был желудок. Он бы ни за что не отказался от сыра). Так вот, я бродила по аэропорту сначала в поисках еды, потом – в поисках обменного пункта, чтобы было чем заплатить за эту еду. Одиночное путешествие молодой белой женщины вызывало массу восторга у «восточных» обитателей дубайского аэропорта и мысль о том, чтобы снять с себя теплую флисовую кофту, под которой была только тоненькая майка, пришлось похоронить в первые же две минуты. Так я и таскалась в жару, одетая как на северном полюсе, обливаясь потом и думая о том, как чудесно я буду пахнуть, сев в самолет до Ченная. Думаю, соседи по креслу не забудут этот полет никогда. Я развлекала себя тем, что пыталась найти плюсы этой ситуации: «Кофта, конечно, жаркая, но она приятного светло-розового цвета, который привлекает к себе внимание – как яркое светлое пятно – видно издалека. Так что мужчина моей мечты обязательно заметит меня!» — говорила я сама себе. Но, увы, несмотря на все мои страдания, этот негодяй (то есть мужчина-мечта), так меня и не обнаружил – во всяком  случае, ко мне до самой посадки в самолет так никто и не подошел. «Может, тебе надо было букет мимозы с собой взять, а?» — кто-то внутри меня язвительно хихикнул – «чтоб уж наверняка. Как в «Мастере и Маргарите, помнишь?». Но я была уже в благодушном настроении – я не только нашла еду, но и разменяла деньги, чтобы за нее заплатить – поэтому отпущенная в мой адрес колкость меня не задела. «Точно! в следующий раз берем букет мимозы» — только и ответила я сама себе.

До боя курантов по московскому времени оставалось двадцать пять минут и мне нужно было успеть за это время сесть за столик кафе и задобрить разбушевавшийся желудок найденной едой.

Пытаясь победить тазик салата, любезно принесенный мне официантом, я и не заметила, как на экране мобильника высветилось 11.59. Я набрала номер мамы:

—  Алло, мама! С Новым годом!

— С Новым годом, доченька!

Трубку выхватил брат:

– Ну это, ну с Новым годом тебя, что ли!

— У вас куранты пробили?

— Да вот сейчас бьют, слышишь? – на дальнем фоне действительно били куранты.  – Мама спрашивает, когда у тебя следующий самолет.

— Блин, вы бы мне хоть пожелали чего-нибудь, что ли, а то «когда у тебя самолет»…

— Аааа… ну да… ну, это, желаю, – брат растерялся. У нас в семье не принято было говорить теплые слова и вообще высказывать чувства. Это было чем-то сверхъестественным, как запуск в космос Белки и Стрелки.

— Спасибо. Дай маме трубку.

— Алё, доча, во сколько у тебя самолет?

— Мам, ну ты хоть пожелай мне чего-нибудь!

— Счастливого пути! – мамин голос дрожал.

— Мам! Ну ты чего? Нет, чтобы пожелать мне счастья, чтобы с началом моей новой жизни все у меня сложилось так, как я задумала, чтобы я встретила свою судьбу и была счастлива.

— Желаю… — по телефону не видно было лица, но по голосу было понятно, что у мамы сейчас совершенно потерянный вид. Произнести такие слова, да еще в присутствии отца и брата, было невообразимо. Простые человеческие радости и слово «счастье» нашей семье были чужды.

— Мам, я улетела в самый Новый год к чёрту на кулички для того, чтобы начать новую жизнь, а ты даже не можешь мне ничего сказать!!!

— Но ты же сама себе все сказала!

— Мам, но мне-то нужно услышать это от тебя!!! Ты же МАМА!!!

В трубке раздался тяжелый вздох.

— Мам, ну давай, скажи это! Неужели это так трудно произнести?

Бедная женщина, которой волею судьбы выпало быть моей матерью, молчала.

— Мам, ты слышишь? Мне это нужно, мам!

Мы никогда не были близки с матерью – мы всегда были слишком разными. Мы с братом всегда были с иголочки одеты, накормлены, исключительно хорошо воспитаны. В нашем доме все всегда сверкало чистотой и уютом. Но такие понятия как чувства, состояние души, настроение, желания, мечты – то есть все то, что нельзя протереть, помыть и поставить в сервант — в нашей семье отсутствовали. То есть, наверное, они может быть и присутствовали у каждого в отдельности – как у меня, например, но говорить об этом вслух было непредставимо. И, в общем, то, что происходило сейчас, было действительно из ряда вон выходящим. Никогда раньше я не подумала бы, что я буду выколачивать из маминых уст слова, которые она, наверное, никогда и не произносила. Но сегодня был особенный день. Сейчас, в эту самую минуту, начиналась моя новая жизнь, и мне было важно, нет – мне было жизненно необходимо, чтобы эти слова были сказаны.

Мне нужно было материнское благословение.

В той жизни, в той новой жизни, которую я начинала теперь, все было по-другому. В этой новой жизни у меня была семья. У меня была мама, отец и брат. И это была не просто кучка людей, по ошибке судьбы и в силу биологических причин сведенная вместе. Это были близкие и дорогие друг другу люди. В этой жизни материнское благословение было не фантастикой – это было реальностью. Мужская поддержка отца и участие брата – это тоже было реальностью. Так должно было быть и я решила, что назад дороги нет – я сделаю все, чтобы так произошло. Чтобы сформированный десятилетиями наш семейный менталитет, где вся жизнь – это борьба, в том числе друг с другом – начал рушиться.

Я ощущала себя экзекутером. Это и в самом деле была пытка – я пытала собственную мать.

— Мам! Я летела тысячи километров с пересадками, в чужую страну, где полно всякой заразы, одна, в Новый год, и ты даже не можешь мне ничего сказать?!

Женщина на том конце провода (хотя какие провода у сотовых телефонов) тяжело выдавила из себя:

— Доченька. Желаю тебе, чтобы все, что ты задумала, сбылось. Чтобы твоя новая жизнь шла так, как ты хочешь. Чтобы ты встретила свою судьбу и была счастливой.

Я буквально физически ощущала, как тяжело ей было. Слова выходили из груди с такой тяжестью и болью, что это казалось невыносимым даже для меня – представляю, что творилось с ней!

Но она сделала это. Она это произнесла. Я получила материнское благословение. В ночь с 31 декабря на 01 января, под бой курантов, по телефону, в аэропорту Дубая, в ожидании стыковки на самолет, который увезет меня еще дальше, на третьем десятке своей странной жизни я буквально вырвала из груди своей матери благословение и теперь знала – все будет хорошо…

…Эта поездка в Индию не была просто путешествием для расширения кругозора и отдыха. Месяца четыре назад, когда впервые возникла мысль поехать, это было бегством. Бегством от себя, от него, от душащих воспоминаний и бесконечного вопроса – «почему?», на который у меня не было ответа. Это было бегством, или отчаянным прыжком в омут с головой, или чем-то, чему я пока не могу подобрать название. Как это объяснить… это когда ты тонешь один в открытом море – ты кричишь, зовешь на помощь, изо всех сил барахтаешься, бьешь руками и ногами в отчаянии, но рядом никого нет. Ты нахлебался воды, сил практически нет, волны накрывают тебя, а кругом – только открытое море. Ты уже на грани и в какой-то момент понимаешь, что ты почти мертв – еще одна волна и все закончится. Уже без надежды ты в последний раз выталкиваешь себя из пучины и вдруг видишь впереди корабль. Ты не знаешь, что это за корабль, куда он плывет и зачем, что за люди на нем и чего от них ждать. Но в этот момент тебе это безразлично, и ты даже не задумываешься об этом. Ты задыхаешься от адской смеси отчаянья, страха, радости, восторга, надежды и, как тебе кажется, заполняющей твои легкие воды. Ты плачешь, смеешься, кричишь одновременно. В этот момент есть только одно в твоей жизни – этот корабль.

— Я доплыву! – кричишь ты кораблю. Кораблю все равно – он будет плыть по своему маршруту. Он не знает о тебе. Это просто корабль. Да и ты, в общем, кричать-то уже не можешь – горло передавило от страха, усталости, сбившегося дыхания и воды. Но:

— Я доплыву ! Допл…я…ву…плыву…я…

Индия была моим кораблем.

Вот уже много месяцев я тонула в океане собственной жизни, не понимая где я, почему я здесь оказалась и где тот берег, где я могла бы найти свое спасение. Я тщетно всматривалась вдаль – но берега не было. Странная тупая боль, боль, которой не было конца, скручивала меня, заполняя собой все, каждую мою клеточку и каждый мой вздох, каждую секунду моей жизни, не давая мне не только жить, но даже дышать. Уже не было ни слез, ни надежды, ни сил. За время, прошедшее с того момента, как я вернулась из своей первой поездки в Индию, за каких-то двенадцать месяцев, я «экспрессом» прожила как будто отдельную жизнь – из нормального состояния обычной размеренной жизни, где всего было в меру – и еды, и денег, и работы, и чувств, и мыслей, где тело, дух и разум как-то ладили между собой, я буквально влетела в состояние полного раздрая, потери контроля над собой и своей жизнью. Моя жизнь стала проноситься мимо меня, забывая пригласить меня поучаствовать в происходящих событиях. Время вылетало в трубу, работы навалилось так, что я не могла, что называется, «головы поднять», но даже работая по 16 часов в сутки, я не получала и половины того результата, на который следовало рассчитывать. При этом каждый день я могла остаться без средств – разрастался конфликт с главным клиентом, мой юридический бизнес не шел, потому что им некогда было заниматься из-за вала текущей работы, которую я выполняла сама как юрист; новых клиентов не было, и даже старых я не могла обслужить на должном уровне. Зачем-то как-то сам по себе мимо меня затеялся ремонт в квартире, затянувшийся на несколько месяцев, куда-то исчезли деньги – сначала текущие, потом стали утекать накопления. Я жестко экономила на еде (что получалось плохо, потому что мне ее перестало хватать), и прочих бытовых мелочах, страхи внутри меня росли. Я перестала спать, сон всего по 2-3 часа в сутки, урывками; я узнала что такое головные боли. Стали выпадать горстями волосы, это стало настолько заметно, что окружающие уже не скрывали сочувственных многозначительных взглядов. Из-за отсутствия времени я перестала заниматься танцами, потом бросила бассейн, а потом – и йогу. Стала питаться как попало (сначала отошла от вегетарианства, потом в рационе появилось тесто), бесконтрольно и в каких-то нереальных количествах, и все равно не наедалась. Тело стало болеть и дряхлеть, болели все мышцы, даже мочки ушей. Я не могла в буквальном смысле ни согнуться, ни разогнуться, изменилась походка, потерялась осанка. Спина и грудная  клетка зажались так, что я постоянно ходила с ощущением скрюченности. Мышцы обвисли и стали дряблыми, даже на руках, появилось то, чего не было никогда – «попины уши» и целлюлит, вены и мелкие сосуды на ногах стали синеть и лопаться. Кожа стала серой, дряблой, началось обезвоживание. Из зеркала на меня смотрело затравленное животное, которое боится само себя, глаза ввалились, лицо серое.

Я гнобила себя. По всем поводам. Что не могу справиться с работой. Что не могу организовать бизнес. Что не могу организовать собственную жизнь. Что не достигла ничего – ни в танцах, ни в йоге, ни в профессии. Что не могу даже ремонт сделать. Что не могу стать желанной и единственной для мужчины, которого упорно искала все эти долгие годы.

Да, именно этот последний фактор и был причиной всего. Бесконечный вопрос – «почему?» звучал во мне двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Я пыталась понять, почему после всего того, что было между нами, после той совершенно потрясающей близости и тех фантастических процессов и событий, которые происходили с нами, когда стало понятно, что все это «не просто так» и наша встреча находится далеко за рамками обычного понимания и обычной жизни, он сделал другой выбор. Что другая женщина, точнее, 19-летняя девочка, моложе его на 22 года и годящаяся ему в дочери, смогла дать ему такого, чего не могла дать я, или почему он не дал мне возможности дать ему все то, что я хотела отдать. Я вновь и вновь задавала себе этот вопрос, находя миллионы ответов и в то же время не находя ни одного. Я обвинила себя в том, что я ни на что не гожусь. Что не могу заинтересовать и удержать человека, которого искала и – того единственного человека, который стоит того, чтобы его удержать. Что я тряпка, уродина, размазня, язвительная стерва, полная дура,  ну и попросту – дрянь.

Этот вопрос заменил собой все – работу, друзей, увлечения, интересы, и даже сон. Я не могла собраться. Два с половиной года я старалась быть лучшей, для него, ради одной только цели – чтобы дальше держаться за руки и идти вместе. Я готова была принимать все – и его многочисленных женщин, и его детей от всех этих женщин, и его бесконечную ложь и все что угодно, только быть вместе. Но сейчас он держал за руку другую женщину – и я хотела знать почему.

Это было невыносимо.

Было ясно одно – сама я не справлюсь. Мне было все равно где искать помощи – и я искала ее везде, в книгах, в людях, в случайных фразах, везде. Я сменила двух психологов, а потом и вовсе перешла на тяжелую артиллерию – психиатра, и, сдавшись под его натиском, начала принимать таблетки. Это было невообразимо – я была убежденной противницей любых химических вмешательств в организм, и в моем доме аптечкой служили мешки с травами и баночки с лекарственными маслами и настойками ручного приготовления, были какие-то таблетки – что-то типа но-шпы и валидола, на крайний случай. Но теперь на моем столе лежала груда таблеток, при взгляде на которую меня ощутимо тошнило.

Я принимала таблетки горстями, но мне не становилось легче. Внутри себя я понимала, что нужно что-то изменить кардинально, нужен толчок. Нужен шаг, какой-то совершенно неожиданный для меня шаг, который выведет меня из этого замкнутого круга. Пришла мысль об ашраме… Где-то я прочитала, что с санскрита ашрам переводится как «место, где нет боли». Мне нужно было место, где я смогу оставить свою боль…

В тот момент я мало знала об ашрамах – я очень поверхностно представляла себе жизнь в ашраме и уж тем более я не знала ни мест, где они расположены, ни названий, ни адресов, ничего. Но в ту минуту, когда мне пришла в голову мысль поехать в ашрам, к горлу подступил ком и потекли слезы. Это были слезы радости и облегчения. Впервые за много месяцев я выдохнула. Я увидела корабль — ашрам был моим кораблем, и мне оставалось лишь одно – собрать последние силы и доплыть. Я пробовала слово «ашрам» на вкус и на цвет, и каждый раз волна покоя накрывала меня, помогая держаться на плаву. Я представляла себе как буду подниматься на рассвете, заниматься йогой, приводя в порядок тело, а следом за ним – и разум, принимать ашрамовскую пищу – простой рис, простоквашу, фрукты, а потом просто тихо сидеть, слушая как шумит океан – и каждый раз при мысли об этом мне становилось легче. Я стала искать место, которое могло бы стать моим прибежищем. Мне хотелось найти один конкретный ашрам, о котором я читала в книге, но я не знала ни названия, ни места, где он расположен и не понимала, за что мне зацепиться. Оказалось, что информации об ашрамах в Интернете не так много. Я нашла несколько ашрамов, и все они были очень известными, что, в общем-то, меня и напугало. Все они были рассчитаны на сотни людей, и мне сложно было представить уединение в такой ситуации. Но больше всего меня пугало другое – все это очень попахивало религиозным фанатизмом. Точнее, даже не религиозным – каждый ашрам носил имя основавшего его «просветленного» человека, которого по праву, конечно, приравнивали к лику святых, но настолько неудачно, что у меня мороз по коже шел – все когда-то сказанное и сделанное этим человеком трансформировалось каким-то странным образом, приравнивалось к единственно верной истине и требовало абсолютного поклонения без необходимости осмысления. Мне показалось, что проживание в ашраме такого рода требовало преклонения конкретно перед данным аватаром (Гуру, Учителем),  а также готовности обсуждать как он жил, что он делал, что он сказал и испытывать благоговейный трепет непосредственно перед этим человеком. Я, безусловно, испытывала и испытываю уважение к каждой великой личности, а уж тем более, если речь идет о личностях, достигших таких серьезных высот в духовном развитии, но биться головой об пол перед портретом кого-либо из этих людей я пока была не готова. На третьем десятке своей жизни я все еще была свободна от какой-либо конкретной религии и крайне признательна Создателю за то, что он позволял мне общаться с ним напрямую, без посредников. Менять что-либо в этом направлении я пока была не готова.

Почитав об одном ашраме, я  переходила к описанию следующего. Но в каждом из них меня пугало что-то – либо его размеры, либо фанатичные описания самого ашрама, либо портреты ныне живущего аватара, напоминающие чем-то портреты депутатов во время предвыборных компаний, либо описания того направления йоги, которому следовал этот ашрам, заключающиеся примерно в том, что «есть только одно направление йоги – наше, а кто не согласен – тому палкой в лоб». Я слишком давно занималась йогой, чтобы согласиться с подобными смелыми утверждениями, а потому продолжала искать, пока не наткнулась на ашрам Шри Ауробиндо в Пондичерри. Я смотрела на портрет Шри Ауробиндо – спокойное, тихое лицо, глубокие глаза, взгляд излучает спокойствие и мудрость. И выбор был сделан.

Я купила билеты и стала ждать… Просто ждать. Даже не знаю чего… Впервые в жизни я не готовилась к поездке, не штудировала путеводители или интернет в поисках информации о месте, куда еду и тому подобное.  Это было так странно для меня, той, которая привыкла всегда быть во всеоружии и знать все обо всем  — уж если я куда-то ехала, то я обычно не только знала подробности своего маршрута и имела четкий план своей поездки, не говоря уже о всевозможных адресах и телефонах, но даже  выучивала какие-то необходимые фразы и слова на языке страны, куда я еду – такая закоренелая отличница, которая боялась даже мысль допустить о том, что где-то вдруг случится «прокол»… Но в этот раз не было ничего – ни путеводителей, ни выдержек из интернета, ни адресов, ни телефонов – ничего… Купив билеты, я просто остановилась и выдохнула – и стала ждать. Я была словно ребенок, потерявшийся в зоопарке – обнаружив отсутствие мамы, малыш с большими распахнутыми глазами подходит к милиционеру и молча ждет – ведь дядя-милиционер точно знает, где его мама и что теперь делать. Так и я – держа в руках билеты и паспорт с индийской визой, я стояла посреди собственной жизни с большими распахнутыми глазами, глядя куда-то вверх – словно ожидая, что небеса разверзнутся, кто-то большой, добрый и мудрый спустится ко мне, возьмет меня на руки и понесет… Не было ни планов, ни ожиданий, ни мыслей – ничего. Точнее, была только одна-единственная мысль – пусть все будет так, как будет. Я не хочу больше ничего решать в своей жизни, пусть все решит за меня кто-нибудь, например – судьба. Что бы ни случилось – я буду принимать все, что мне будет послано, что бы это ни было – отсутствие мест в гостинице ашрама, болезнь, какие-то трудности в поездке — все что угодно – пусть будет как будет. Если это должно случиться – пусть это случится. Я хочу пройти все так, как будет решено за меня кем-то выше и хочу научиться принимать все, что пошлет мне Жизнь – в чем бы оно ни заключалось…

До поездки оставалось больше двух месяцев – таких странных месяцев… Я по-прежнему работала по шестнадцать часов в сутки, все вроде шло как обычно. Но это было неправдой. С того самого момента, когда пришла мысль о поездке, что-то изменилось. Словно щелкнуло реле внутри – щелк – и вдруг картинка меняется… Внешне все было как прежде, но внутри – странное, непривычное и неописуемое ощущение какого-то спокойного, смиренного ожидания – как будто что-то должно произойти, и ты ждешь этого. Как беременность на последних сроках – все основные волнения и страхи уже пережиты, осталась неизбежность — через пару месяцев все будет по-другому… Я не могла подобрать слово тому, чего я ждала, было одно — ощущение серьезных перемен. Перемен в своей жизни и внутри себя. Я наблюдала за тем, что происходит вокруг меня, отмечала какие-то события – и серьезные, и мелочь, которая вроде бы особого значения не имеет, складывала их в одну цепочку и понимала, что интуиция меня не обманывает – через пару месяцев случится новая жизнь… Моя новая жизнь…

31 декабря я сяду в самолет.

Случайностей не бывает…

Я собиралась лететь 20 декабря. Но потом какие-то обстоятельства, целая куча мелких обстоятельств – поняла, что не успеваю… Пришлось поменять билет на 31 декабря. Да, именно 31 декабря – в новогоднюю ночь. Почему бы и нет? Встретить новый год в самолете ничуть не хуже, чем встретить его сидя на даче одной с мамой и прореветь в подушку всю ночь потому, что оказалась не нужна человеку, которого, казалось, искала всю жизнь и мыслями о котором жила больше двух лет. Почему бы под бой курантов не поднять в небо весь груз прошлогодних проблем и не оставить его там?

Никому необязательно знать, что в душе мысль – самолет не приземлится… Стала готовиться: раздавать долги, делать доверенность на распоряжение имуществом, сводить в файл информацию по финансам, контакты друзей и прочее. Стала подыскивать кандидатуру, кому бы из друзей передать все ключи и пароли от счетов, ну и вообще всю информацию – чтобы в случае чего могли все урегулировать… Стала спокойнее, терпимее, «теплее», перестала нервничать по всякому поводу, старалась сделать что-то для семьи или друзей напоследок… Покупая страховой полис для путешествия, поинтересовалась, входят ли в покрытие расходы на репатриацию в случае смерти…

В самом конце декабря вдруг позвонил отец (с ним этого не случалось уже очень давно):

— Ты где? В Москве?

— Да.

— А ты случайно уматывать никуда не собираешься? – в нашей семье не принято было заботиться о мягкости выражений.

— А что?

— Я сон видел. Мне вообще сны никогда не снятся, а тут – как в кино… На моих глазах самолет поднялся в воздух и загорелся…

Уффф… Еще один выдох облегчения… Ну вот, значит так все и закончится. Все хорошо. Хорошо, что я все приготовила, и кредит за квартиру оплатила на полгода вперед – у них будет время спокойно разобраться со всеми делами… Уффф…

…Сейчас я понимаю, что случайностей не бывает. Все эти последние месяцы, все эти мелочи сейчас сложились в цепочку… 31 декабря, начало нового года, полнолуние и затмение луны — отличный антураж для того, чтобы все завершить…

И начать заново.

Самолет приземлится.

И первый, и второй, стыковочный, на который пересадка.

И обратный самолет – тоже приземлится.

Я просто начинаю с чистого листа…

День за днем я приводила в порядок все свои дела, и все как-то аккуратно складывалось, все «хвосты» потихоньку исчезали. Это было таким своебразным ощущением… Как в конце путешествия, когда ты уже осмотрел все достопримечательности, опробовал все рестораны, накупил подарков, сложил сумку и оставалось ее застегнуть – все, путешествие закончилось. Я наблюдала за событиями своей жизни с интересом – а что будет, когда я «застегну сумку»? Я словно подходила к черте, за которой – ничего, просто чистый лист…

Оставалось только одно незавершенное дело.  Оно было важнее всего остального — важнее всех завещаний, доверенностей на распоряжение имуществом, банковских ячеек, денег на счетах и прочих мелочей. Важнее и – в тысячу раз сложнее, чем все они, вместе взятые: поставить точку.

Нужно было поставить точку в нашей затянувшейся истории. Точнее – в моей затянувшейся истории, — она уже давно, скоро как год, не была «нашей», а если посмотреть правде в глаза – скорее всего, эта история никогда и не была «нашей» — она была «моей» с самого первого ее дня…

Я знала, как я хочу это сделать, что для этого нужно. Не было ни вопросов в стиле «а вот как бы это сделать», ни сомнений… Мой план был простым и понятным, где-то внутри себя я видела его так явственно, что было удивительно, что я пока не могу потрогать результат.

Я достала диск… Год назад этот диск я положила в самый дальний угол, чтобы не наткнуться на него случайно. На нем была надпись: «Платформа 9 и ¾ или Жизнь, которой не было». На этом диске хранились наши фотографии – около двух тысяч фотографий, сделанных нами во время нашего путешествия год назад. Я вставила диск в компьютер – две тысячи фотографий не пугали меня – я точно знала, что мне искать… Я всегда любила фотографировать, это было моей страстью. Я любила снимать природу, пейзажи, или просто какие-то фрагменты – как луч солнца падает на ветку, или застывшую на секунду ворону, или булькнувшую в луже каплю дождя… Но особым увлечением были люди… Я любила, стоя где-то в тени деревьев, наблюдать за людьми… Смотреть на лица, мимику, походку, движения и угадывать – что это за человек, о чем он думает, что с ним происходит – сейчас или вообще, по жизни… Счастлив ли он, любит ли он свою жизнь, семью, работу, есть ли у него друзья; много ли боли ему пришлось перенести, а, может, наоборот – он везунчик и беды обходят его стороной? Я наблюдала за людьми и пыталась поймать в маленькое отверстие объектива целую жизнь, которая отражалась на их лицах. Я была словно охотник, и охотилась на людей с таким азартом, что забывала все на свете…

Так и в этой поездке. Я охотилась за всем, что меня окружало, пытаясь записать на флэш-карту фотоаппарата целый мир – природу, города, людей, их быт, солнце, воздух и, кажется, даже запахи и звуки… Но главным объектом моей охоты, конечно же, был он… Я смотрела на него, изучая каждое его движение, взгляд, и пыталась запечатлеть то, что я видела… Я уже знала наизусть каждую его морщинку, каждый волосок в бровях, казалось, я с закрытыми глазами могу найти две большие поры в коже, которые выглядели как дырочки – над переносицей, чуть слева… Я фотографировала его, кажется, даже больше, чем потрясающие пейзажи вокруг. Я не любила снимать его, когда он просил меня об этом – в эти моменты он картинно принимал соответствующую позу, втягивал живот, расправлял плечи и «надевал на лицо» специальную портретную улыбку в сто пятьдесят два зуба… Нет, конечно, зубов у него было тридцать два, но когда он начинал позировать, все это выглядело так искусственно, что казалось, что зубов было больше чем полагается… Но зато когда он не видел, что я фотографирую его… Я снимала его как сумасшедшая. Щелкая фотоаппаратом без конца, я удаляла неудачные фотографии, меняла режимы на фотоаппарате, меняла место своей дислокации и снимала, снимала, пока не получала то, что хотела…

Диск пожужжал в дисководе и открылся. Я стала собирать в отдельную папку его лучшие фотографии. Мне нужно было тринадцать фотографий… Отбор был жесткий…

Вот здесь портрет – его лицо крупным планом. Сильное мужское лицо, сильный мужской взгляд куда-то вдаль, в пространство океана. Здесь у него еще длинные волосы, и утром я заплела ему косички. Он хотел дреды, но ему отказывались их заплетать из-за недостаточной длины волос – и тогда мы сами накупили всяких веревочек с ракушками и прочих прибамбасов для дредов и я вплетала их в его волосы. Задача была действительно сложной – волосы были слишком коротки и неравномерны, да еще ведь и кудряшки. Но – он хотел дреды, а значит я буду изобретать невозможное до тех пор, пока не получится хоть что-то похожее… Косички с вплетенными разноцветными веревками и ракушками на концах ему шли. С ними он преобразился и с учетом его роста и габаритов стал похож на породистого индейца из племени апачей. Изменилось выражение лица и взгляд – и вот получился такой портрет – эталон мужской силы и спокойствия…

А вот здесь волос уже нет… Совсем нет… Он хотел обрить голову. Это было очень символично – Индия, священная земля, священный ритуал по бритью головы… Он хотел сделать это у вод Ганги, но мы туда не доехали… А потому мы сделали это в Хампи – потрясающем, удивительном месте, в Храме Солнца… Очень, очень древнем храме, настолько древнем, что от него остались одни лишь руины. Но тем мощнее было впечатление – странная река, несущая свои воды между двух берегов, представляющих собой груды огромных, иногда размером с дом, валунов, и храмы, сложенные из этих же камней… Я обрила ему голову и вот здесь, на этом фото – он совсем лысый. Лысый, как коленка – куда девался сногсшибательный красавчик? С фото смотрело на меня веселое смешное большое и круглое лицо, эдакий «русский Ванька»… Я каждый день трогала ладошкой его макушку – волосы отрастали быстро…

А вот портрет — здесь он в бандане, она ему так идет. Мы сидим в ресторанчике, он читает книгу, потом вспоминает что-то из другой книги и начинает мне рассказывать. Он увлекается своим рассказом, а я  — я фотографирую. Этот портрет я особенно люблю – глаза горят и искрятся, лицо – такое светлое, воодушевленное, он весь лучится и сияет и даже не понимает, как бесконечно красив он в этот момент… Да-да, именно сейчас, в этот момент, когда он просто искренний и настоящий, а не когда надевает на лицо дежурную улыбку…

Вот эти тринадцать фотографий, которые мне нужны. Теперь нужно подобрать слова к ним. Так получилось, что я не успела сказать ему всего того, что хотела, и теперь у меня была последняя возможность. Может, и хорошо, что тогда не получилось – было бы длинно и долго, и он меня мог просто не услышать, получилось бы что-то в стиле «пока договоришь до конца, забудешь с чего начинал». Сейчас, через год, когда уже было понятно, что мне нет места в его жизни, все стало простым и ясным. И не требовалось много слов – осталось только то, что действительно было важно… Мне даже не пришлось вспоминать или придумывать – слова пришли сами собой и легли – каждая фраза к своей фотографии. Прочитанные когда-то в книгах или прожитые самой – слова сами нашли свое место в календаре. Да, это был календарь. Момент был как нельзя более подходящий: Новый год, Рождество, и его день рождения – как раз на Старый Новый год, 13 января. Он любит число 13, поэтому в календаре будет 13, а не 12 листов. А на титульном листе будет коллаж из тех фотографий, которые мне нравятся, но по каким-то причинам не прошли отбор для отдельных листов. Края фотографий должны выглядеть как «рваные», а сами фотографии будут разбросаны по листу в беспорядке, — как если бы их просто кто-то разбросал… Кто-то… Кто? Я задумалась на секунду – с того самого момента, когда я только ощутила необходимость как-то обозначить точку в этой истории, я ни на мгновение не задумалась о том, как это сделать и что для этого надо. Я точно знала… Я просто это делала – делала то, что пришло откуда-то сверху, пришло и осталось во мне, как будто это вовсе и не я придумала, а кто-то взял меня за руку и повел – иди сюда, а теперь вот сюда, а теперь поверни направо.

Я записала материалы на флэшку и отнесла в типографию. Я точно знала, в какую типографию я пойду – случайностей не бывает – когда-то, два года назад, когда мне с утра срочно нужны были мои первые визитки для бизнеса, он позвонил мне среди ночи: «Мир визиток на Дубровке, дуй с утра туда, все сделают, вот тебе адрес и телефон».

Работавшие там ребята были простыми, дружелюбными и – профессиональными. Я загрузила материалы с флэшки, объяснила менеджеру, что я хочу. Был предновогодний бум, и я волновалась, что до нового года – за оставшиеся две недели – ребята не успеют из-за большого количества заказов. Я объяснила, что 31 декабря у меня самолет. Обещали успеть. Мы обговорили заказ, я записала инструкции для дизайнера, который будет верстать макет. Макет прислали мне уже на следующую ночь. Открыв файлы со сверстанным календарем, я замерла… Чужой, никогда не видевший меня человек, — дизайнер, верставший макет, — понял мои ощущения так глубоко, как, наверное, не удалось мне самой. Цвет, фон, шрифт, расположение текста – мне даже не пришлось ничего поправлять. Я сидела без движения и смотрела на монитор компьютера. Это был первый урок моей новой, еще не начавшейся жизни – случайностей не бывает. Если чему-то суждено произойти – оно произойдет. Если судьбе было угодно, чтобы этот прощальный подарок был сделан – он будет сделан – без суеты, без сомнений, без лишних слов и движений. Все произойдет само собой, легко и просто, и именно так, как нужно. Найдутся нужные фотографии, всплывут в памяти слова, найдется типография, тебя услышит дизайнер, и, несмотря на новогодний бум, то, что тебе нужно, ты получишь точно в срок, даже раньше…

Через пару дней я забрала в типографии готовый календарь. Я перелистывала его, лист за листом, двенадцать листов, и тринадцатый – там фотография восхода солнца над горой Шри-Пада на Шри-Ланке и последние слова, которые я могла ему сказать… Но этот лист оказался не последним – за ним был еще один, — чистый белый лист. Подложка. Просто чистый лист.

Случайностей не бывает.

Я начинаю с чистого листа.

К календарю я приложила маленький конверт. Там были деньги. Когда-то, два с половиной года назад, он помог мне начать свой собственный бизнес. У меня не было ничего – ни денег, ни клиентов, ни опыта, ни знаний, ни каких-то бронебойных идей относительно того, что и как делать. Я позвонила ему. Мы договорились, что будем пытаться делать бизнес вместе, как партнеры. С него – техническое обеспечение и деньги на первые расходы, с меня – все остальное. В мой бизнес не верил никто, включая меня саму, за время, прошедшее с момента его начала, я старалась выкручиваться сама, чтобы не беспокоить его, а потому он забыл и про технику, и про деньги, которые давал на развитие. Теперь было понятно, что вести речь о чем-то совместном невозможно, в отношениях стояла точка и было лучше исчезнуть с горизонта друг друга. Я отсчитала сумму, которую он дал мне когда-то, прикинула стоимость техники, которой он меня обеспечил, и дивиденды, которые я могла ему вернуть, сложила итоговую сумму в конверт. Получалось не так много, как хотелось, но, увы – прыгнуть выше звезд у меня не получалось. Акула бизнеса из меня так себе – больше похожа на лягушку (конечно, если лягушку поцеловать, из нее получится принцесса, но мне в этом плане не повезло).

Теперь все было готово. Оставалось запаковать и отвезти мой прощальный подарок. Видеть конкретно его я не хотела… Не сговариваясь, за последний год мы оба, независимо друг от друга пришли к выводу минимизировать возможные контакты друг с другом – я старалась решать свои вопросы сама, и он перестал обращаться ко мне за помощью и профессиональными консультациями, отдав ведение своих дел другим людям. Когда я только задумывала это мероприятие, я думала, что отправлю календарь с помощью DHL на адрес его родителей. Но поскольку заказ был изготовлен раньше, у меня была возможность отвезти его самой… да, мне хотелось увидеть его маму. Мне хотелось поблагодарить ее… за то, что у нее такой сын. За то, что он встретился в моей жизни. И за те моменты счастья, которые я испытала с ним, несмотря на то что их и было-то за эти два с половиной года всего ничего и по большей части они были сильно разбавлены большим количеством боли, лжи и просто равнодушия…

Я позвонила его сестре под видом того, что мне нужно забрать свои вещи из ее магазина и попросила номер телефона мамы – чтобы договориться когда удобнее подъехать. Так у меня появился телефон его мамы. Я позвонила и договорилась что приеду. Я купила свои любимые подмосковные розы для его мамы – именно так мне хотелось проститься. Перед тем, как заехать домой к маме, я действительно заехала в магазин к сестре за вещами. Болтливая продавщица Светлана трещала в режиме нон-стоп обо всем сразу: «Ой, погода-то какая стоит, смотрите, Элечка, ага, вот это вот тоже ваши вещи, да-да, забирайте, ой, какая Вы красивая всегда, прямо не знаю, Володя-то женился, вот молодец, на совсем молоденькой девочке из простой семьи, мы все говорим – девочке просто повезло, он теперь все будет для нее решать, да, девочке повезло, а ему такая и нужна была, крутая-то ему не нужна, надо попроще чтобы на ее фоне он казался значительным, ой ну как девочке повезло, а Вы на свадьбе же были, да? не были? Ну я тоже еще фотографий не видела, вот они приедут из свадебного путешествия, Володя разберет все фотографии и покажет, да, а как у Вас бизнес? Ой, ну какая Вы всегда красивая, такая интеллигентная…»

Чтобы не сойти с ума, я считала в уме… Я складывала вещи и считала в уме секунды – мне нужно всего 100 секунд, и я выйду, 99, 98, 97… Натянув на лицо невозмутимую улыбку, попутно поддерживала монолог Светланы, отвечая иногда на ее вопросы, 10 секунд, 9, 8… Взяв пакеты с вещами, продолжая улыбаться и раскланиваться, я как во сне спустилась по крутой лестнице вниз, на свежий воздух, сложила вещи в машину, села, положила лоб на холодный руль…

Слава Богу… теперь точно точка… Все закончено, и не может быть никаких «а вдруг? а если?». Он женился… В последние полгода у меня было стойкое чувство, что он женился. Во время наших случайных встреч в офисе я заметила, что он очень изменился – лицо, походка, вообще его состояние. Он был другим… Он и из нашей поездки вернулся другим, но за последние полгода он изменился еще больше. Он стал выглядеть так как выглядит мужчина, у которого есть женщина… Любимая и любящая женщина. Не десяток случайных любовниц, а одна, единственная… И теперь эта новость – женился…

Ледяной руль охлаждал голову. Я была спокойна. Я наблюдала за собой со стороны, за тем, что я ощущаю… Я пыталась понять свои чувства – может быть паника, обида, слезы? Нет… все было по-другому. Странное холодное спокойствие и ощущение конца. И где-то там, на заднем фоне, практически совсем незаметно мысль – «Вовка… какой же ты все-таки молодец… Ты это сделал… Значит, всё было не зря, не зря эти два с половиной года, мои бесконечные лекции о твоем образе жизни, не зря Индия, все не зря… Ты смог – ты полюбил. Не меня. Но полюбил же…»

Я завела двигатель и поехала к его маме. Я протянула ей цветы, хотела сказать спасибо за сына, но слова не шли с губ, комкались… Отказавшись от предложения пройти и выпить чаю, я попросила передать ему подарок, когда он вернется.

— Только, если можно, без жены, пожалуйста… Там ничего такого, но просто, когда он будет один, хорошо?

— Да-да, хорошо – сказала его мама, но как-то так, что я была не уверена, что она в самом деле передаст – в их доме был праздник, счастье, которого ждет любая мать, чей сын слишком долго плутал по жизни, и примешивать сюда его темное прошлое никому не хотелось…

— Простите меня, Евгения Николаевна, если я чем-то когда-то обидела Вашего сына или Вашу семью…Я не сдержалась – слезы текли сами собой.

— Ну что ты такое говоришь, чем ты обидела…

— Я не знаю, вдруг… Возможно, обидела, раз все получилось так…

— Ну что ты…

— Простите меня… Простите, что не смогла сделать счастливым Вашего сына… Я старалась… Я правда старалась, но, наверное, плохо старалась, нужно было лучше… Я не знаю в чем я виновата…

— Ну что ты, перестань, никто ни в чем не виноват, я не знаю, это его выбор… Я вижу, что ты расстроена, на твоем месте я чувствовала бы то же самое…

Я поспешила исправиться:

— Нет, я не расстроена… Я не знаю как сказать… Я рада за него… Просто…

Слова путались, продолжать было бессмысленно… Я не могла сказать того, что хотела, и потому  поспешила уйти.

— Только передайте, пожалуйста, ладно? И аккуратнее, не потеряйте – там внутри еще конверт…- Я боялась, что она не передаст, и пропадет не только сам подарок, но и деньги – сейчас у меня каждая копейка была на счету и не хотелось думать, что конверт с деньгами затеряется где-то в куче мусора вместе с календарем, если вдруг Евгения Николаевна решит, что лучше уж не ворошить прошлое и просто выбросит все это.

Я села в машину. Было холодно. Зима в этом году была настоящей – невиданное количество снега, морозы – я любила такие зимы. В последние годы это случалось редко – мы уже почти привыкли встречать Новый год в лужах или с сухим голым асфальтом, не обезображенным ни одной снежинкой. А в этом году – все белым бело, и морозно, и настроение совсем другое – не слякотное. И боль как-то легче переносится –как-то так спокойно, что-то из серии «ну да, больно, но это же жизнь, да и любая боль когда-то закончится…». Я повернула ключ в замке зажигания, погладила рукой руль – я была благодарна Танчику (Танчик – так я звала свою машину) за то, что уже многие годы он был моим надежным другом, помогая мне во всем – вот и сейчас – в такой важный момент – он был рядом и безропотно помогал мне осуществлять все мои странные затеи. Спокойно и уверенно он выкарабкался из сугроба, в котором я его припарковала, слез с бордюра и повез меня прочь от моего прошлого.

Мне было все равно – передаст она календарь или нет – я сделала это для себя…

Точка была поставлена – я начинала с чистого листа…

Глава 2. Обратный отсчет

Таксист оказался милым спокойным человеком – мы сразу договорились о том, что я отдам ему свои зимние вещи, а он встретит меня через месяц, когда я вернусь. Пейзаж за окнами такси был как в сказке – чуть потеплело, навалило пушистого снега, все было белым и свежим, деревья стояли одетые в белоснежные наряды, словно разряженные к празднику. Собственно, так оно и было – сегодня было 31 декабря, и все вокруг готовились встречать Новый год, а кто-то – даже новую жизнь… Начало новой жизни для меня было ощутимым – я побоялась предпраздничных пробок и выехала в аэропорт намного раньше, чем там следовало быть, заложив на дорогу больше трех часов. Но дороги были абсолютно пусты – небывалая для предпраздничной Москвы ситуация, и я была в аэропорту уже через сорок минут. Это было для меня чем-то из области фантастики – обычно я вбегаю в аэропорт за 10 минут до конца регистрации на рейс, держа в зубах паспорт, билет и багаж… Но сегодня я спокойно зашла в здание аэровокзала, сняла с себя зимние вещи, отдала их таксисту. Прогулялась по аэропорту, нашла уютное местечко на втором этаже и устроилась в кресле – рейс только в пятом часу вечера, и мне предстояло провести здесь больше, чем полдня. У меня была куча времени, чтобы позвонить всем друзьям и поздравить их с Новым годом, и я делала это с удовольствием – перед началом новой жизни мне хотелось каждому сказать что-то, что не успеваешь сказать в суете, ну или просто  — услышать голос, услышать, как дела, сколько зубиков прорезалось у детей и куда едут на каникулы. Мне вдруг захотелось услышать об их простых житейских радостях и хлопотах – у меня не было ни детей, ни мужа, но мне казалось, что я чувствую все, о чем мне рассказывали – я хорошо представляла себе детские новогодние утренники в садике, и что чувствуют родители, когда их чадо, запинаясь и картавя, рассказывает стишок; кто-то ждал в гости родственников и носился по дому, пытаясь одновременно нарезать салаты, накрыть стол и привести себя в порядок; кто-то ехал с мужем или с женой кататься на лыжах в Сорочаны – и я видела, как они, держась за руки, поднимаются на горку, к подъемнику, держа в руках лыжи; у кого-то болел малыш – температура, капризничал – режется первый зуб — и потому в гости никого не приглашали; а вот вообще сногсшибательная новость – Лена с Димой ждут второго малыша… Мне хотелось звонить и звонить… Звонить друзьям и знакомым – близким и не очень, и узнавать, как у них дела, как они живут. Мне хотелось слышать эти простые житейские истории и чувствовать – жизнь продолжается, все идет своим чередом…

А вот и объявили посадку на рейс.

В салоне самолета была обычная для таких случаев суета. Хотя нет, не совсем обычная – все-таки Новый год, все были возбуждены и переживали, успеют ли доехать до гостиницы до боя курантов, не будет ли задержек в аэропорту, встретит ли их такси… Я по-очереди разглядывала всех пассажиров и была им благодарна – не знаю за что – наверное за то, что они просто были, были такими милыми, смешными и суетливыми, за то, что они просто были. Рядом со мной сидела пара: она – журналист, светский комментатор какого-то модного журнала, он, судя по-всему, тоже какой-то известный светский лев – они обсуждали Фриске и других богемных персонажей, спорили откуда у кого платье, где сейчас отдыхает та или иная шоу-звезда и надо ли им звонить.

— Игорьку, Игорьку позвони.

— У него сейчас концерт.

— Ну отправь смс-ку.

И в эфир уходила поздравительная смс-ка.

— Слушай, а Диме будем звонить?

— Диме не будем, он нас в прошлом году не поздравил.

— Да, точно, вот гад, а помнишь, мы на открытии фестиваля его видели с этой дылдой…

— Да ну его…

— Да, Диме не будем звонить…

И так без конца.

Меня забавляла эта пара. Они были милыми и, несмотря на возраст и большое количество прожитых вместе лет были по-прежнему трогательно влюблены друг в друга. Женщина болтала без умолку, казалось, что у нее внутри встроенный магнитофон с заевшей кнопкой включения. Во всяком случае, если у нее и была где-то кнопка «выкл.», никто не знал, где она находится. Игорь (так звали ее мужа) был не так болтлив, но никогда не упускал момента подтрунить над своей женой. Они были такими разными и так поразительно подходили друг другу, что было понятно – этот брак действительно был задуман на небесах…

Мое состояние было странным… Я то ли прощалась со своей жизнью, то ли, наконец, осмелившись встретиться с ней лицом к лицу, здоровалась с ней. Я смотрела на все происходящее вокруг словно со стороны, будто бы меня не было и я не была участником этой жизни, не сидела в кресле самолета вместе со всеми. Я смотрела на всех, и на себя тоже, словно я была зрителем в огромном кинозале со спецэффектами, где все устроено так, как будто ты участник событий, а на самом деле – зритель. Я прислушивалась к себе, стараясь понять, что происходит со мной, что я чувствую, что сейчас внутри меня – страх, боль, отчаяние, надежда, что? Я снова и снова вглядывалась в себя. Ни страха, ни боли, ни отчаяния, ни надежды. Тишина. Непонятная, непривычная тишина. И не та тишина, которая предвещает бурю. Нет. Состояние было новым для меня. Ничего подобного я раньше не испытывала. Такого покоя внутри себя я не ощущала никогда. Мне было безразлично все – все что когда-либо со мной было, что происходило сейчас и все, что будет. Но это было не то безразличие, которое у медиков зовется апатией, депрессией и тому подобными терминами. Просто меня не волновали окружающие события. Меня не волновало ничто. Я просто принимала все таким как есть. Смотрела на все что происходит и просто впускала в себя окружающий мир – не оценивая, не контролируя, не пытаясь изменить или хотя бы дать оценку происходящим событиям. Я просто принимала его. Я мысленно благодарила всех людей, которые были в моей жизни до этого дня – каждого, и тех, кто дарил мне радость, и тех, кто причинял боль. Благодарила все события, которые происходили в моей жизни до этого дня – и те, что приносили ощущение полета, и те, что роняли на самое дно. Благодарила свое тело, которое все эти годы день за днем выполняло для меня сложную работу – перегоняло по жилам кровь, кислород, давало импульсы из мозга в мышцы и наоборот, благодарила свое сердце, которое несмотря ни на что было живым, билось и чувствовало. Было неважным, в самом деле неважным – долетит самолет до места назначения или нет. Не имело никакого значения, как я доберусь до ашрама, будет ли место в ашраме для меня, как я устроюсь и чем вообще обернется вся эта поездка. Внутри меня было покойно. И я не хотела нарушать этот покой ни одной мыслью…

…Перелет дался тяжело. Все-таки сказались месяцы напряженной работы и стресс от пережитой личной драмы. Выходя из самолета в Ченнае, я чувствовала себя вымотанной, мне хотелось только одного – просто приехать уже в конечный пункт назначения, лечь и закрыть глаза. Выйдя из здания аэровокзала, я тут же нашла «государственное» такси, заказала машину до Пондичерри. С меня взяли 2200 рупий вместо ожидаемых мной 1700, я даже не стала интересоваться почему – сил на споры и выяснение ситуации не было – мне хотелось просто поскорее доехать. Разумеется, результат моего безразличия не замедлил себя ждать – вместо современной машины меня посадили в ретро-мобиль, которых в Индии водится в большом количестве – это такой а-ля автомобиль из фильма «Кавказская пленница», только закрытый, чуть побольше и более круглый (*прим. Автомобиль Adler Trumpf Unior, 1935 года выпуска. Германия. Один из первых немецких переднеприводных автомобилей). Нет, выглядел он очень мило и я на самом деле испытываю к таким машинам очень трепетные чувства. Но факт остается фактом – у такого автомобиля не только меньше скорость, но еще и двигатель работает очень шумно – после тяжелого перелета это было совсем не то, чего мне хотелось. Но я и здесь спорить не стала – сев на мягкий диван заднего сиденья, я откинулась назад и немедленно закрыла глаза…

Да, такова Индия – если ты даешь понять, что ты заранее на все согласен, то будь готов к тому, что получишь услугу (товар, пищу) значительно дороже, чем оно на самом деле стоит и совсем не в том качестве, которое ты мог бы получить, будь ты чуть активнее. Закон джунглей – выживает сильнейший.

Ретро-мобиль мчался изо всех своих игрушечных сил, старательно обходя ямы, выбоины, узкие места, огромные страшные грузовики – попутные и встречные, и прочие неотъемлемые атрибуты индийских дорог. Он рычал, гудел, кряхтел и старался, как мог. Я полулежала на мягком сиденье. Обычно я всегда смотрю в окно – стараюсь запомнить пейзаж, окрестности, людей, «сфотографировать» это своей «внутренней камерой» и запомнить, сохранить навсегда. Но сейчас на это не было сил. Глаза открывать не хотелось… Машина была такой же как и тогда, почти ровно год назад… Только тогда была ночь и нас было двое…

…Вольно или невольно я вспоминала свою первую поездку в Индию…

… Недавно в одной замечательной книге прочитала потрясающие слова. Возможно, они изначально принадлежат не автору книги, а кому-то еще, но от этого их ценность, а точнее бесценность, не меняется: «Бог давно очертил кругом на песке то место, где ты сейчас стоишь…»

Так все и есть. И сейчас, оглядываясь на многие события в своей жизни, я понимаю, что Бог давно отметил для меня те дороги, которые я прошла…

Так и с той поездкой. Сложившись спонтанно, из «ниоткуда», она на самом деле была частью той картины, которую год за годом (или жизнь за жизнью?) рисует для меня тот, благодаря которому я есть.

Я могла бы сказать, что идея той, нашей совместной поездки вдруг появилась совсем неожиданно, сформировалась буквально за два дня, и это было бы правдой.

Но есть и другая правда. Та поездка начиналась за полтора года до того дня, как мы сели в самолет. Тогда, в июне, на моем мобильном раздался звонок – и незнакомый голос человека из интернета, с которым я общалась уже скоро как год в виртуальном флирте на сайте знакомств, просто сказал: «Приезжай в «Огород». Я не знала, что это за «Огород» (я вообще плохо ориентируюсь в ночной жизни Москвы), никогда не видела этого человека и к тому же была уставшей как чёрт – я только что вернулась с занятий по танго и ноги гудели как телеграфные столбы, да и вообще жутко хотелось спать. Но почему-то (то ли из «вежливости», то ли еще почему) я стала расспрашивать, что за программа в этом самом «Огороде», и оказалось, что дискотека 80-х. Я не помнила, когда я в последний раз была на дискотеке. Вполне возможно, что это было еще на первом курсе института… И мне вдруг захотелось посмотреть – а как это… А может, просто голос его был каким-то безнадежным и потерянным – именно в такие минуты хочется, чтобы кто-то незнакомый (именно незнакомый) оказался рядом – непонятно почему – то ли потому, что это такой случайный попутчик, которому можно выплеснуть все, зная, что на следующей станции он сойдет с поезда и вы больше не увидитесь, то ли потому, что где-то на задворках души робко скребется надежда – что сейчас вот этот новый человек придет – и – ах! с его приходом вся твоя жизнь перевернется и начнется заново, с чистого листа, и все будет красиво и как в кино – без прошлого груза боли, грязи, ошибок и усталости…

Как бы то ни было, но в тот момент я почему-то решила поехать. Вдруг я осознала очень явно, что если я сейчас не поеду, мы никогда не увидимся. Потому что мой отказ будет расценен как предательство. Да, как ни странно – мы никто друг другу, мы никогда не виделись, но голос в трубке был голосом человека, который задыхается, и нужен кто-то, кто принесет с собой глоток свежего воздуха.

…С тех пор прошло полтора года. Очень странные полтора года… Мы не были вместе, но точно мы не были врозь. Мы присутствовали в жизни друг друга каким-то непонятным, непостижимым образом, при этом практически не видясь. После его редких приходов в постели оставался его запах и чувство щемящей боли где-то в груди. Мы расставались несколько раз, и каждый раз по одному и тому же сценарию – после долгой ночи, полной искренности и близости, его глаза загорались, он на пару дней вдруг начинал верить, что все хорошо, что он счастлив, и что мы вместе, и заражал этой верой меня. А потом он просто пропадал – без звонков, смс, сообщений по интернету… без объяснений, без просто хотя бы теплой руки на прощание…

Так было и в последний раз. Пережив очередную боль и приступ безысходности, я через несколько месяцев перестала задавать себе вопрос – «почему», и просто смирилась с тем, что есть. Но было одно чувство, с которым мне никак не удавалось справиться. Незавершенность.

Любую красивую историю можно сделать уродливой, обезобразив ее конец. И, наоборот, любую боль можно сгладить,  если передать ей немного сердца. Мне всегда казалось, что расставание должно быть красивым. Ну просто потому, что иначе можно сойти с ума от тяжести. И вообще, расставание – оно должно быть. То есть оно должно быть обозначено как конечный пункт маршрута – двумя бокалами вина при свечах и рукой на прощание… Это такое таинство, священнодействие – когда в один вечер двое садятся друг напротив друга и прощают друг другу всю боль и обиды, и отпускают, и дальше каждый идет своей дорогой налегке  — без тяжести прошлого. Но в нашей истории точка не была поставлена, и груз недосказанности давил на меня тяжелой плитой…

…Осень выдалась тяжелой… Вообще год был непростым – я потеряла работу и теперь пыталась наладить собственный бизнес, без связей и накоплений, без опыта и необходимых знаний, и приходилось тяжело. К осени, видимо, груз усталости накопился, и я тянулась из последних сил. И непонятно, что давило больше – нестабильность в деньгах или мой собственный внутренний «раздрай». Мне нужна была передышка. Несколько раз пыталась уехать — то в Египет, то еще куда-то, но всякий раз планы срывались. Когда в очередной раз сорвалась намеченная с группой из спорт-клуба танцевальная поездка, я поняла, что всё, силы на пределе, и решила, что во что бы то ни стало, я  поеду в декабре с группой по йоге на ГОА на две недели. Даже если небо упадет на землю – я все равно еду…

Семинар на ГОА заканчивался 27 декабря. Возвращаться в Москву на Новый год мне не хотелось совсем. Мысль об одинокой новогодней ночи с мамой на даче и кошками раздавливала меня.

Я знала, что он примерно в этот же период собирается уехать на пару месяцев — проехать по Азии типа Тайланд-Камбоджа-Шри-Ланка и т.п. Я давно мечтала проехать по Азии, причем диким способом, без всяких там туропреаторов, отелей и прочего, но даже в Европу-то на дикое путешествие из моих друзей не так просто кого-то соблазнить, а уж по Азии-то… Чего я только не наслушалась перед отъездом в плане страшилок  — здоровье, безопасность и прочее. В общем, сама я боялась ехать в такое путешествие одна, и встречать Новый год одной, оставшись на ГОА, тоже не хотелось.

Надо сказать, что отдых совместно с кем-либо – это штука непростая. У меня уже был опыт поездок с разными людьми, моими хорошими знакомыми и даже друзьями, и в общем надо сказать, что не всегда это легко – как ни крути, появляются какие-то вещи, которые раздражают – привычка смотреть телевизор, разный режим дня и вообще взгляды на быт и прочее. И потому я решила, что лучше мне ездить одной. Но все бы ничего, если бы не Новый год. Прореветь всю новогоднюю ночь в одиночестве мне не хотелось.

Он же оказался одним из тех немногих людей, с которым у меня была какая-то патологическая биологически-генетически совместимость. Наверное, я не смогу объяснить это словами, но это такое состояние, когда не только в общеглобальном смысле, но и в быту – запах, привычки, поведение — ничего никого не раздражает. То есть даже если и есть разность пристрастий, вкусов, взглядов, то она воспринимается спокойно, без какого-либо раздражения и желания «переделать под себя», а разве что с интересом. Поэтому я понимала, что дискомфорта не будет и вряд ли я когда-то смогу найти более подходящую компанию для такой поездки.

И потому я ему написала. Объяснила ситуацию, рассказала про семинар и нежелание возвращаться в вымершую в десятидневном новогоднем запое Москву и предложила – давай я после своего семинара прилечу туда, где ты в этот момент будешь, и мы встретим Новый год. Особой надежды на то, что он согласится, не было. Вообще я думала, что по старой привычке он просто промолчит и все. Но на следующий день он заявил, что я не просто присоединяюсь к нему, а мы летим вместе, и он летит со мной в Индию. Но попросил немного сменить маршрут – мы не сразу едем на семинар по йоге (тем более йога для него была вообще чем-то страшным), а сначала в Агру на пару дней, смотреть на Тадж-Махал, потом – в Дели, а уже потом в Арамболь (ГОА) заниматься.

Я была удивлена. И, честно говоря, думала, что недели через две (до поездки оставалось недель шесть) он передумает и аккуратно уйдет в сторону. Но были куплены билеты, оформлены визы, и 12 декабря мы были в аэропорту…

Сев в самолет, я подумала о том, что это очень красивый способ поставить точку в отношениях. Действительно красивый. И решила, что за те тридцать пять дней, которые мы должны провести вместе, отдам ему все, что не успела отдать за это время и сделаю все, чтобы наша история закончилась красиво и мы расстались без тяжести прошлого. Мне очень хотелось иметь историю с красивым концом…

А потом мне стало страшно. В одно мгновение на меня навалилось осознание того, что я лечу за тридевять земель на полтора месяца с человеком, которому я безразлична. Нет, это не тот страх, когда ты боишься за свою безопасность – нет, рядом с ним я всегда знала, что чтобы ни случилось – мы выкрутимся. Это было другое чувство. Как… как провожать в последний путь… я провожала себя в свой последний путь с этим человеком. Безысходность, предопределенность. Наверное, так матери провожают своих детей во взрослую жизнь. Ты знаешь, что там, за тем поворотом, ты должен будешь отпустить руку самого дорогого тебе существа, и дальше он пойдет своим путем, на котором тебе места не будет. Он пойдет, а ты останешься. Он будет встречать людей, узнавать новое, постигать что-то, а ты не сможешь быть рядом. Ты не разделишь это с ним – тебе нельзя, тебя не пустили, ты должна остаться. А потом он полюбит. Вдруг, неожиданно для него самого откроется его сердце, а ты не узнаешь, какой он, когда любит. Он будет гладить чьи-то волосы, заботиться, делиться успехами и промахами, и она, другая, будет идти рядом с ним, поддерживать его и помогать ему, а ты – ты так и будешь здесь стоять и смотреть на них – счастливых, и радоваться за них, как ни больно тебе – все равно будешь радоваться, ведь самый дорогой тебе человек счастлив. И это главное… А тебе нужно просто пережить эту боль, дойти до этого поворота, а потом – бежать, бежать, бежать…

Эта боль потери навалилась на меня и раздавила. Чтобы не разрыдаться, я закрыла глаза и отвернулась к иллюминатору. Я чувствовала его плечо рядом – такое сильное и такое родное. Принесли обед, но я не подала виду.

— Солнышко…

Он сказал это так тихо. Я оцепенела. Он сказал это… мне… Мне? Руки и ноги стали каменными… Этого не могло быть… Он не мог… да нет, не мог. Не мне… А кому же еще, дура? Кроме тебя рядом никого нет… НО Я ЖЕ ТОЧНО ЗНАЮ ЧТО НЕ МОГ!!! Ну какое я солнышко??? Я – никто для него, пустое место, всего лишь одна из десятка идиоток, которые добиваются его сердца… За все это время я почти не слышала от него теплых слов, за исключением «милая» — но так он называл всех своих женщин (чаще всего —  чтобы просто не запутаться в именах), и его самого «внутри» этого слова не было.

— Солнышко, кушать будешь? – повторил он очень тихо.

Господи, нет… Только не повторяй это. Прошу тебя. Я и так с трудом сдерживаю нет, не просто  слезы – рёв… Нет, пожалуйста, не делай этого. Потерять тебя ПОСЛЕ ЭТОГО – это… я даже не смогу объяснить тебе, каково это… Мне хотелось одного – броситься на него, сжать в объятьях до одури, и кричать на весь самолет: «Я не отпущу тебя, слышишь, не отпущу, я не смогу без тебя, я сдохну, сдохну, сдохну!!!».

А потому прошу тебя… Не надо… теперь уже не надо… теперь, когда мы оба знаем что там, за поворотом… И вообще, ты что – не видишь – я сплю (для пущей убедительности я сморщила физиономию и почмокала губами как в глубоком сне… Я всегда была та еще артистка… Врать мы оба умели искусно…

— Эль! Ты обедать будешь?  — спросил он уже требовательно, своим обычным голосом и тоном.

— А? – я сделала вид, что только что проснулась и повернулась к нему. Поняв по его лицу, какой у меня вид, я тотчас уткнулась в его плечо, чтобы прийти в себя, потом потерла лицо руками и принялась за еду. Ну конечно буду… Странный вопрос… Ты вообще можешь представить себе, чтобы я отказалась поесть?

Глава 3. Виртуал.

Есть я могу в любом состоянии. И в любом количестве. Если вовремя не отнять у меня еду, мне даже страшно подумать, чем это кончится. Как там в мультике? «Мама говорит, что я положительный, потому что у меня хороший аппетит». Раньше я думала, что это хорошо. Сейчас у меня на холодильнике висит милая табличка с надписью: «Ты же помнишь, что ты не бегемот, правда ? 😉 А всего лишь маленькая хрупкая женщина… ТАК МОЖЕТ НЕ СТОИТ СТОЛЬКО ЖРАТЬ???» Надо отдать должное моему организму, который героическими усилиями умудрялся перемолачивать все это количество еды, оставляя меня все же более менее стройной. Частенько среди друзей или родных я даже иногда пыталась сетовать: «слушайте, я столько ем, что мне аж самой страшно. Куда все только девается!?». На что обычно все радостно отвечают: «В мозг!!!». У меня тогда еще один вопрос — а куда тогда девается мозг???

Я съела обед машинально, кажется, даже не почувствовав его вкус. На душе было тошно. Наверное, умная женщина повела бы себя по-другому – она бы использовала имеющуюся у нее возможность за 35 дней с любимым мужчиной уж если не покорить его, то, как минимум забыть обо всем и «оторваться» на совесть. Умная женщина, сев в самолет, плюнула бы на все, забыла бы всю прошлую боль (и будущую боль – от предстоящего расставания – тоже забыла бы), надела бы на себя маску девочки-зайчика (или котенка, ну или медвежонка, на худой конец, если габариты в котенка не умещаются), была бы белой, пушистой,  улыбчивой и легкой – словом, не женщина, а одуванчик. Умная женщина прильнула бы к его плечу, с интересом глядя что это за кнопочки он тыкает на мониторе телевизора, восхитилась бы фильмом, который он выбрал посмотреть, поучаствовала бы в обсуждении эпизодов… Но, это – умная женщина. Я же потащила с собой весь имеющийся багаж – боль, обиду, страх будущей потери, непонимание, бессилие что-либо изменить, слезы – выплаканные и еще не выплаканные – словом, все, что смогла накопить за время наших отношений. И потому сейчас мне было не просто тяжело – мой «чемодан» раздавливал меня, и мне было тяжело даже дышать и двигаться. Я отстраненно смотрела на то, как он перебирает пальцами кнопки на мониторе, выбирая фильм для просмотра, машинально отвечала на его вопросы типа «этот будем смотреть, или вон тот поставить?», даже не понимая, что конкретно он спрашивает. Мне хотелось просто сжимать его ладонь, крепко-крепко, и сидеть так – молча, ничего не делая, весь полет. Просто чувствовать его руку, его тепло, ощущать, как бьется его пульс, больше ничего. Мне не хотелось ни слов, ни взглядов, ни движений. Просто сидеть, тупо глядя в одну точку, и сжимать его руку, и не думать ни о чем.

Голова была словно чугунная. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза, вспоминая историю нашего знакомства.

Июнь прошлого года.

… Мы переписывались на сайте знакомств уже почти год. Я не знаю, зачем я ему написала… Неприятное, отталкивающее фото в анкете  — до такой степени, что хотелось помыться. Нет, он был однозначно хорош собой, даже, пожалуй, слишком. Но даже через фотографию от него веяло фальшью.

Фальшивым было все – поза, тщательно смоделированная  улыбка, больше похожая на оскал, и даже белый костюм – тоже казался фальшивым.

Но анкета…

За год, проведенный мной к тому времени на сайте знакомств, я успела убедиться в том, что людей, способных выразить себя, немного. А людей, способных выразить себя в слове – просто катастрофически мало.

«О себе:

Привет тебе, читающая 🙂

Можно много говорить о себе, и только часть написанного будет правдой. Человек ищет в себе хорошее, зачастую отказывая в этом другим. Конечно встречаются и другие индивидуумы, которые себя не любят. Но как говорили старые люди, «только тот, кто уважает себя, будет уважаем другими людьми».
Себя я, безусловно, уважаю 🙂 И это не самолюбие! Это просто констатация того, что я успешно продвигаюсь по длинной линии «рождение — смерть» 🙂

Но это все была вода. А теперь голые факты 🙂 Успешен, не обделен умом и чувством юмора, есть машина (частый вопрос), и фраза из множества анкет «Крепко стою на ногах» 🙂

А вот так ли это — проверять Вам, только — чур — при личной встрече 🙂

И еще… Исходя из определенного опыта общения. Хочу сказать.
Милые дамы… Не делайте выводов из первого общения. Я очень многогранная личность (без дураков). Если вы начнете загонять меня в рамки «Богатый — бедный», «Лох-Олигарх», «Плохой-хороший», то вы меня не поняли…

И… НЕ ДОВЕРЯЙТЕ любимым подругам в суждениях про молодых людей 🙂

Познакомлюсь: с девушкой в возрасте 18-35 лет
Кого я хочу найти:
Хочу найти … хочу встретиться … хочу увидеть … Главное чтобы человек не был СЛИШКОМ серьезен 🙂
Цель знакомства:

Дружба и общение

Переписка

Любовь, отношения

Регулярный секс вдвоем

Групповой секс

Совместная аренда жилья

Занятия спортом

Состою в официальном браке: Нет, не в браке

Есть ли дети: Нет

Типаж:

Рост, см: 187
Вес, кг: 95
Телосложение: Мускулистое
Волосы на голове: Темные
Волосы на лице и теле: Усы, борода, грудь, ноги

Профессия: техническое руководство 🙂
Знание иностранных языков: Русский
Материальное положение: Стабильный средний доход
Режим дня: Я – «сова» (люблю поздно ложиться)
Жизненные приоритеты: душевное равновесие, творческая реализация

Интересы:

Что я буду делать в свободный день:

Весело и непринужденно 🙂 Главное чтобы наутро было немного грустно, что все кончилось … И было хорошо от осознания того, что это повторится тогда, когда мы захотим 🙂

Занятия спортом:

Фитнес

Плавание

другое: Активный… Но если мы просто посидим в тишине, или под хорошую музыку, глядя в глаза друг другу… то, наверное, многое поймем ….

Любимые музыкальные направления: Все что дает отличное настроение

Отношение к курению: Не курю

Какое качество вы особенно цените в человеке?
Умение восхищаться жизнью, быть готовой к ЛЮБЫМ переменам… И самое главное!!! Не стонать и не реветь от перипетий жизни 🙂

Ваше отношение к религии: Православный

Любимое блюдо? Чес слово … Любая вкусная 🙂

Главная черта вашего характера:
Веселый, юморной, и просто замечательный 🙂 ( Себя не похвалишь …. )»

Я перечитывала анкету уже, наверное, в пятый раз и не могла оторваться. Именно так, мне казалось, должен был написать человек, который ищет меня. Ничего лишнего, всего несколько строк, написанных простым языком, но написанных так, что этого человека хотелось видеть, слышать, осязать. Всего лишь с помощью нескольких строк этот человек проникал в тебя и заполнял собой все пространство. С каждым прочитанным словом я врастала в этого человека (или он в меня) все больше и больше и какая-то невидимая, но осязаемая сила, как магнитом тянула к нему.

Я не понимала, почему. Почему я не могу просто закрыть анкету этого чрезмерно красивого, но почему-то неприятного для меня на вид человека и переместить ее в корзину. Было что-то, чего я не могла понять… Я вглядывалась в его фотографию и пыталась понять, что же меня держит.

И вдруг я поняла…

Фальшь…

Как следователь, сопоставляющий отпечатки пальцев преступника или составляющий фоторобот, я сопоставляла фотографию в анкете и текст…

Это был фоторобот!!!

Нет, не в буквальном смысле, конечно. Фото было настоящим… Я внимательно посмотрела на него…

Видно было, что этот мужчина привык играть – играть с жизнью, с людьми, с женщинами. Но и эта игра – она тоже была фальшивой – было ощущение, что она не доставляет ему удовольствия. Это не было его настоящей жизнью. Это не было им…

Это была либо привычка, либо страх. Страх перед чем-то, что заставляло его надевать маску, надевать этот белый костюм и играть свою роль… Я пыталась угадать его роль. По-очереди я примеряла к нему все возможные определения.

Авантюрист? Уставший от жизни супермен? Кто?

Тьфу.

Я с отвращением закрыла анкету.

Кобель.

Все оказалось так просто… Он просто кобель… Вдруг мне стало жаль тех часов, которые я потратила, пытаясь разгадать его анкету, стало жаль того невыразимого удивительного состояния, когда, читая анкету, я потянулась к нему сквозь невидимую сеть инета, сквозь эти тысячи килобит в секунду, к совершенно незнакомому человеку… Стало обидно за свою глупость, наивность, слепое щенячье доверие… Досада была такой сильной, что мне никак не удавалось с ней справиться. Мне нужно было выплеснуть ее. И я снова зашла на сайт, нашла его анкету. Поводом для атаки я избрала его запись в графе «цель знакомства»  (групповой секс) и в графе «отношении к религии» (православный).

Kudryashkka_sue: «Слушай, а можно нескромный такой вопрос: эээ… как бы это сказать, так чтоб сразу в глаз не получить… В общем, а что, действительно православие и групповой секс удачно сочетаются???

Я никогда не была ангелом, давно не была ребенком и была далека от наивности, и потому уже не удивлялась никаким сочетаниям в жизни. Я знала, что «ангелы и демоны» — они всегда рядом, слишком рядом. Во мне самой непостижимым образом уживались и те и другие, поочередно выходя на первый план. И потому будь это чья-нибудь другая анкета, или будь другой момент – такое странное на первый взгляд сочетание – групповой секс и православие меня бы даже не удивило. Скорее всего, меня удивило бы другое – откровенность человека, с которой он открыто говорит о себе правду… Но сейчас была другая ситуация. Меня распирало от досады и обиды, обиды на лопнувшую как воздушный шарик надежду «а вдруг это он». Мне было наплевать, что этот человек меня даже не знал, не успел еще мне ничего сказать и вообще – это был даже не человек, это была лишь просто анкета, виртуальный образ. Но чувство досады за считанные секунды расползлось по мне как дрожжевое тесто и заполнило меня всю. Я жаждала войны, и словно вредный ребенок, поджидающий в кустах своего обидчика, ждала реакции на свой провокационный вопрос.

Ответ не замедлил себя ждать:

«Сочетаются … но только здесь 🙂 Потому как видимо невнимательно анкету заполнял 🙂
А ты внимательно читала 🙂 Будем знакомы?»

О, да, это был именно тот ответ, которого я ждала – он написал, что это – опечатка, не там поставил галочку в анкете и получился такой вот конфуз. Внутри меня все клокотало злорадством и ехидством: «Ну да, конечно, просто опечатка, ага, ты же такой ангел, весь в белом на фото, какой там групповой секс, и вообще, вон, крылышки сзади режутся» и тому подобное. Я не оставила этому человеку право на ошибку. Если бы мы жили во времена Амазонок, я была бы самой ярой из них. «Оле-оле-оле-оле!!! Доставайте, девки шашки, будем головы сносить!!!»

Как говорится у классиков, «Остапа понесло».

Kudryashkka_sue:

 «Не знаю насколько внимательно читала, но этот аспект меня очень «повеселил».

Владимир:

«Хм … веселый ты человек — Кудряшка … я кстати тоже кудрявый 🙂 Так будем знакомиться?»

Kudryashkka_sue:

«Ага, я веселая, обхохочешься. Ты знаешь, я не ищу острых эротических ощущений в виде группового секса, так что не думаю, что будем друг другу интересны.

Владимир:

«А один на один … это группа 🙂 ?»

Kudryashkka_sue:

«Угу. Немногочисленная. Попросту – пара».

Владимир:

«Вот такой группой и будем считать групповой … а не то что по телеФизору показывают :-)»

Kudryashkka_sue:

«Я не знаю, что показывают по телевизору. Я его не смотрю, у меня его нет».

Владимир:

«в общем то и правильно … я только музыку и смотрю 🙂 А ты девушка серьезная, только книги читаешь? :-)»

Kudryashkka_sue:

«Если бы ты внимательно прочел анкету, то этот вопрос вряд ли у тебя возник бы. По-моему, там всё очень очевидно относительно моей серьезности/несерьезности».

Владимир:

«Прочитал… еще раз прочитал… не нашел про книги ничего… только про человека которого ты хочешь найти 🙂 Так ведь и я здесь за тем же? или на этом сайте люди ищут легкого секса? мне кажется, что для этого достаточно других сайтов «легких» знакомств :-)»

Kudryashkka_sue:

«Нужно было искать не про книги, а про серьезность/несерьезность… Да, невнимательность — твой конек…
Не знаю, какие еще сайты ты имеешь ввиду, здесь озабоченных тоже хватает.
Что касается нашего с тобой общения — я поддерживаю его исключительно по причине врожденной вежливости :). Ну, а если серьезно — я в принципе могу общаться с кем угодно, потому что мне интересны люди, их психология, пусть и кардинально отличающаяся от моей, причины их поступков. При этом понимаю, что у каждого свои тараканы в голове и никого не осуждаю. С каждым новым общением узнаешь какие-то грани мира.
НО: не более того. Вряд ли я смогу когда-либо общаться с тобой как с возможным спутником жизни или просто половым партнером. Понятно, что у каждого могут быть свои эротические фантазии, вопрос в том, что есть люди, которые понимают, что лучше  оставить их именно в категории фантазий, а есть те, которым необходимо их реализовывать. Как я тебе уже говорила, я не ищу острых эротических ощущений, и люди, ищущие здесь М+Ж, Ж+Ж, группового секса и прочее сразу попадают для меня в определенную категорию.
Собственно, вот и определены рамки нашего общения. Продолжать его или нет — смотри сам».

Владимир:

«МногА букф … новсе асилил 🙂
А если серьезно, то я воспринимаю этот сайт, в первую очередь, как средство общения. Так же как и ты, я никоим образом не ищу здесь «половых партнеров». Мне в первую очередь интереснее общение, и при определенных обстоятельствах —  сравнение  с человеком при реальной встрече. За долгое время, которое я провел на этом сайте, а это порядка 5 лет, я НИ РАЗУ не искал «секса на одну ночь», ибо здесь такие не водятся. Здесь, чаще всего, люди, которые так или иначе не могут найти в себе сил познакомиться в жизни с «мимо проходящими» людьми. А все эти ответы, скорее бравада, и любопытство, «а вдруг получится» :-)! Поэтому я считаю все эти датинги скорее средством виртуального общения, ОЧЕНЬ редко переходящие в реал. В первую очередь, я думаю, что это происходит потому, что здесь очень легок выбор, все «причесаны», и фото наиболее выигрышно выбрано. В жизни все не так. И когда я несколько раз встречался с девушками, которые были мне интересны как собеседницы в вирутале, то всегда было только одно, мы так и оставались в виртуале. Не потому что я или они такие плохие, просто реальность чаще всего разочаровывает 🙂
Я в жизни очень общительный человек, достаточно успешный (вот как я себя), и вариантов «познакомиться на одну ночь» гораздо больше чем в инете 🙂 Вопрос лишь в том что это дааавно не устраивает. Поговорить в последнее время не с кем… Так чтоб по душам, и тебя поняли… 🙁
А здесь… Ты думаешь прежде чем написать, и самое главное для многих (но не для меня) ты говоришь в сущности совершенно незнакомому человеку, и поэтому без последствий 🙂
Так что? Продолжаем общение?»

Kudryashkka_sue:

«Отлично. Если так — продолжаем, меня всё устраивает.
А насчет реала — конечно, в большинстве своем ты прав, тут не поспоришь. Но исключения бывают. У меня была такая ситуация.
А в целом — да, общение здесь тем и хорошо, что ты никому ничем не обязан. И можешь быть здесь «без купюр», не заботясь о том, кто и что о тебе подумает и как ты будешь выглядеть. Такой эффект случайного попутчика в поезде — знаешь, что шансов встретиться вновь у вас один на миллион, потому можешь раскрываться «на всю катушку» 🙂 Правда, в жизни всякие курьезы бывают 🙂

Кстати, тебе действительно 30 ? ощущение, что поболе :)»

 «32 мне 🙂
Но я думаю что это не сильно влияет на голову 🙂
В общем и целом, интереснее наверно перенести общение в асю , или в любую более скоростную программу 🙂 но это все для полного общения без купюр 🙂
А кстати , на новых фотах на сколько лет я выгляжу ? :-)»

Kudryashkka_sue:

«Выглядишь на «около 40». Эдакий самодовольный испорченный котяра.
По Асе я общаться не могу, поэтому или здесь или в почте.
Кстати, а зачем тогда написал, что тебе 30?»

Владимир:

«Да я просто не менял дату уже два года 🙂
А про сорок 🙂 … Видимо в жизни я лучше выгляжу ….
А ты такая, какой я тебя и представлял :-)»

Kudryashkka_sue:

«Не спеши с выводами 🙂 Я разная :)»

Владимир:

«Тогда осталось предложить встретится в уютном кафе 🙂 Что бы понять какая ты, какой я, и какие мы 🙂
Как ты думаешь? получится у меня пригласить такую мудрую и разную даму на чайник чаю и кусок пирога?! 🙂 поговорить о звездах :-)»

Kudryashkka_sue:

«Привет. Ты же говорил, что реальные встречи тебя разочаровывают. Так зачем же подвергать себя очередному разочарованию?»

Владимир:

«Так… все именно так…. Но я всегда верю в чудеса :-)»

Kudryashkka_sue:

«Чудеса случаются. Но их конец иногда бывает слишком неожиданным. И печальным.
Что-то меня на философию потянуло.
Хотя, похоже, именно то самое состояние для разговора о звездах.
Пригласить-то получится, хотя если ты ждешь увидеть цветущее безбашенно-оптимистичное создание, то у тебя есть шанс отказаться от встречи — у меня сейчас немного иное состояние относительно всех перечисленных пунктов. Ближе к философско-созерцательно-равнодушному»

Владимир:

«Философия вообще очень странная штука 🙂
Можно часами рассказывать самому себе что жизнь замечательная штука, но закончить чем-нибудь в стиле»… и все таки жизнь это такая дрянь…» 🙂
Осталось найти подходящее время и место… Может быть будут какие-то пожелания?»

Мы договорились встретиться через полторы недели, но так и не встретились – он сослался на занятость. Мы переписывались, потом снова договаривались о встрече «на той неделе», снова отменяли…

Мы так и не встретились – ни на «той», ни на следующей неделе, ни через неделю… Он просто пропал. Нет, я видела, что он заходит на сайт, редактирует свои фото — но обо мне, и о том, что мы собирались встретиться, он не вспоминал. И, в общем, это было хорошо – мне было страшно встречаться с этим человеком. За те несколько месяцев, что мы переписывались на сайте, я успела понять, что этот человек – единственный из десятка моих респондентов на этом сайте, с кем я действительно хотела бы встретиться. Хотела бы – но – боюсь. Боюсь того, что реальность разочарует – что разочаруюсь я, разочаруется он. Но самое главное – боюсь просто этого человека. С каждым днем, с каждым его словом, я погружалась в него все глубже и глубже. Мне было интересно все, что связано с ним – его внешность, род занятий, привычки, музыка, которую он слушает, книги, которые читает, мысли, которые его посещают, блюда, которые он любит, место, где он живет, люди, с которыми он дружит – абсолютно все. Его мир захватывал меня, притягивал. Но притяжение это было странным – это не было восторженное чувство, когда тебя переполняет радость, счастье. Нет, это было другое – смесь интереса и какого-то животного страха, как если бы мне предстояло шагнуть в бездну. Это был тот страх, когда верующий стоит в миллиметре от дьявольского искушения и мечется между сладостью порока и тишиной праведной жизни. Я боролась с собой. Одна моя нога хотела шагнуть в ад, другая все еще держалась за чертой – там еще было тихо, спокойно и  — правильно. Я чувствовала, что встреча с этим человеком может перевернуть мою жизнь. И – не факт, что в лучшую сторону. Я в тысячный раз перечитывала анкету, пересматривала его фото, читала переписку и металась меж двух огней – меня воротило от фальши и в то же время тянуло к нему – мне казалось что то, что я найду под маской в тысячу раз превзойдет все мои ожидания, и я сумею найти там то, что тщетно искала долгие годы.

И я сдалась. После почти двухмесячного перерыва – я снова ему написала. Я нашла повод – он вывесил в анкете новые фотографии. Мы поболтали обо всякой ерунде – о погоде, о замене летней резины на зимнюю на наших машинах, рассказали друг другу пару разных анекдотов и стянутых из интернета смешных историй из жизни… Так прошло еще несколько дней.

Владимир:

«Позвони мне а?!… интеееееересно будет услышать тебя … Тем более первой :-)»

Kudryashkka_sue:
«Неееееееееееет, дудки 🙂 я обиделась :))) Мы когда собирались в Триш ? Воооооооот… Так что я теперь гордый полярный йожеГ :)) Сама не позвоню 🙂 Да и вообще, ну должна же быть хоть какая-то романтика в жизни, а то все сама да сама… Позвонить — и то сама. Как там у классиков? «Боже мой, как мы живем?! Вы только подумайте, как мы живем! Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам!!!…» (с)
Нет, ты не подумай, я, естественно, на гордое звание любимой женщины не претендую, это я так, вообще «за жизнь» теоретизирую. Так что вот теперь буду сидеть я такая вся гордая и романтичная, и ждать своего прЫнца на белом коЗЛе, чтобы томно так в трубку выдохнуть «аллЕ» :)))»

Владимир:

Ух ты … скока БУКФФФФ
В Триш мы конечно собирались ( как давно это было 🙂 ) , но жизнь как то вдруг ускорила бег , и мы все никак … не встретимся 🙂
Но хотелось бы %-)
Честно … ну никак не вырвусь из беготни .. а тут еще и уезжаю … на 2 недели … в Тай 🙂
Созвонимся !!!

И он снова исчез…  Но не на две недели и не потому что он уехал в Тайланд. На дворе уже стоял март, он уже давно вернулся, но обо мне не вспоминал. У меня сносило крышу – в моей голове никак не укладывалось – зачем? Зачем назначать встречу, просить позвонить, если на самом деле никакого интереса нет? А если бы я правда позвонила, ну и вообще начала донимать его звонками? Было понятно, что у него это такая своеобразная игра в кошки-мышки, но у меня никак не укладывалось в голове – зачем… Для меня было странным тратить время на пустую игру… Нет, я тоже азартный человек, и уж чего-чего, а поиграть я люблю. Но для меня игра всегда была интересна только тогда, когда в ней был смысл, то есть когда в итоге ты получаешь какой-то практический результат в виде победы или проигрыша. В игре же, которую вел он, я не могла разглядеть конечной цели – о победе или проигрыше можно было бы вести речь, если бы игра выходила на новые витки – встреча, короткий роман, потом – влюбить в себя (кто кого – вот в этом и есть цель игры), а потом красиво вильнуть хвостом и раствориться. Но эта игра не имела продолжения – каждый раз она начиналась с одного и того же уровня и мне был непонятен смыл растрачивания времени впустую, тем более для него – для зрелого (во всяком случае по возрасту) мужчины, явно не из «серой массы». И был еще один момент – я любила играть… но на другом поле — не с чувствами людей. Игры, результатом которых могла стать чья-то боль (тем более моя собственная), были для меня закрыты. В моей жизни с самого ее начала было слишком много боли, и перспектива добавить еще боли меня страшила. Но больше всего страшила перспектива стать причиной чьей-то боли. Мне никогда не доводилось разбивать чье-то сердце, и в детстве и юности, слушая рассказы подруг о том, как их поклонники стоят перед ними на коленях, ночуют под дверью на коврике, плачут, бросают школу, воруют у родителей деньги, чтобы купить возлюбленной золотое колечко, спиваются или предпринимают попытки к самоубийству, я, конечно, завидовала – ведь это так льстит самолюбию… Но когда  пыталась «в красках» представить себя на месте той сказочной принцессы, ради которой поклонник совершает все эти безумные поступки, меня одолевал ужас, причем настолько физически ощутимый, что, казалось, в моменты таких раздумий у меня вытягивалось лицо, выкатывались глаза и деревенело все тело. Сладкая сказка в мгновение оборачивалась тяжестью боли того человека, который не может справиться с нахлынувшим чувством и падает в пропасть страдания. Когда пару раз в отрочестве передо мной пытались встать на колени, я как сумасшедшая бросалась навстречу с выпученными глазами, хватала бедолгау-романтика за грудки и одним движением ставила обратно на ноги (хрупкая такая тоненькая, тощенькая, я бы сказала, девочка, но не дай вам Бог попасть в мои руки… Помните: «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет…». Н-да… А кони все скачут и скачут, а избы горят и горят…). Мне было невозможно даже представить, что кто-то будет стоять передо мной на коленях – кто я такая, чтобы заслуживать такой чести? И, одним жестом вернув романтического поклонника на ноги (и повергнув его в шок), я тут же принималась с жаром рассказывать ему, что все люди равны, никто не должен ни перед кем унижаться и вообще, какое я ничтожество и почему не следует преклонять передо мной колени… Думаю, после такой лекции обалдевший поклонник еще долго не решался повторить такой трюк, если вообще решался. Увы… Я была слишком серьезной девочкой и простые человеческие радости мне давались тяжело. И к сожалению поправить меня было некому – моя мама тоже всегда была серьезной, ответственной (хочется на самом деле написать «копец какой ответственной», но я же воспитанная, я так не могу) и рассудительной женщиной, и все в жизни должно было быть «правильным».

И потому его игра была не только мне непонятной – она вселяла в меня ужас… Я уже давно осознавала, что «попалась в его сети», зависела от него, его сообщений на сайте, ждала их, пытаясь угадать что он напишет. Но помимо этого я представляла себе сколько еще таких «жертв» у него наряду со мной, а ведь есть еще и те, с кем он пошел дальше – встретился, подарил цветы, прикоснулся к руке и далее, далее, далее… И мне было страшно – за себя и за всех остальных, таких же как я.

Но мысль о том, чтобы остановиться, была для меня еще страшнее. Каждый раз, когда мой разум отчетливо и убедительно выкладывал мне на стол неоспоримые аргументы того, что я для этого человека лишь очередная собачка на коротком поводке, каждый раз где-то внутри звучало упрямое «но это – он… я искала его. Посмотри на него… ведь он… он… он – мое отражение в зеркале…». И я шла дальше по этой скользкой дорожке…

Стараясь выглядеть как можно более непринужденно, я отправила ему сообщение.

Kudryashkka_sue:

«ПрЮвет 🙂 Я смотрю, ты опять ребрендинг провел 🙂 За тобой не успеешь :)»

Владимир:

«Привет привет … Давно не виделись 🙂 А ты чего так редко проводишь «ребрендинг»?
Никто не фотографирует ? 🙂 Как прошли 2 месяца … ? пока мы не общались ? :-)»

Kudryashkka_sue

«Вот-вот, прямо в точку — никто не фотографирует. Во всяком случае так, как хотелось бы. Я не слишком фотогИГИЕничная :)))))))))) Поэтому удачную фотографию еще поймать надо 🙂 да и не ездила я никуда последнее время, а «бытовые» фотографии не хочется на весь мир выкладывать. Вот думаю — сейчас потеплеет, найду  какого-нибудь фотографа — хочется хороших фотографий».

Я увидела, что он тут же полез смотреть мой фотоальбом, и не замедлила прокомментировать:

Kudryashkka_sue

«(бурча себе под нос): хм, еще не верит, в анкету заглядывает… Говорю же — не фотогигиеничная… Даже если гигиеничная, в смысле фото — ну нету хороших фотографий, нету… Вот подожди, найду фотографа, кааааааак ребрендюсь :)»

Владимир:

«Считай что уже нашла 🙂 Я неплохой фотограф .. Даже с хАрошЫм фотоаппаратом 🙂
Осталось только нам наконец то встретится 🙂
И будет нам счастье ( улыбаюсь очень радостно и широко ) :-)»

Вот и всё. Вот и случилось – первый запрещенный прием… До этого, все эти месяцы мы неоднократно назначали встречу, строили планы и так далее – но – никогда ничего конкретного, и никогда не выходили за некие невидимые рамки. Никогда не было никаких обещаний, намеков или полунамеков на то, что когда-либо что-либо возможно. Никогда не звучало слово «мы»… А теперь эта фраза «и будет нам счастье». Одна неосторожная фраза. Для него она тоже была частью игры. Но не для меня. Для меня были вещи, которых делать было нельзя, слова, которые нельзя произносить просто так, играючи. Эта фраза резанула слух и отозвалась в груди будущей болью. Сейчас, любой, кто читает эти строки, взглянул бы на меня непонимающе – для любого человека понятно, что и это – тоже игра, и фраза эта – обычная фраза, ничем не примечательнее остальных. Но я ведь уже объяснила – я с детства была слишком серьезной девочкой. Нет, конечно, я сделала вид, что ничего не заметила. Что не было этой фразы, не звучало «мы». Как можно небрежнее, развязно, можно сказать, «по-пацански» я вела с ним непринужденный диалог о том, когда и где лучше фотографироваться, стараясь не замечать начавшие мелькать намеки «вот только время надо выбрать» и прочие вещи, явно свидетельствующие о том, что и этой встречи тоже не будет. Мы снова говорили ни о чем – о погоде, о работе, о машинах. Я не удержалась, чтобы не расплыться в похвалах своей машине, которую я и впрямь искренне любила за надежность и просто за то, что она была какая-то «моя» — по состоянию духа, призналась, что обожаю водить машину и это одно из лучших успокоительных средств для меня. Он вспомнил строки из песни «Нет мудрее и прекрасней средства от тревог, чем ночная песня шин…», чем поразил меня до глубины души – уж никак не ожидала от этого самовлюбленного испорченного мегаполисом экземпляра хороших бардовских песен. Оказалось, что в прошлом он любил костры и песни под гитару, а сейчас часто поет в караоке. Надо ли говорить, что у меня в голове после этого пронесся ураган – всю юность, лет с 12 и примерно до четвертого курса университета я провела в компании театралов и бардов, причем не «любителей из соседней подворотни», а профессионалов, тех лучших, чьи песни будут звучать, я думаю, еще многие поколения – Мищуки, Иващенко и Васильев, Митяев, Розенбаум, Хомчик, и многие-многие другие из этой серии. А сейчас, когда моя «кострово-палаточная» жизнь сменилась на более цивилизованную, я тоже нет-нет заходила в караоке – из «прошлой жизни» остался слух, хороший музыкальный вкус и голос, и иногда это требовало применения. Правда, в караоке по большей части я петь стеснялась – в основном потому, что фонограммы там лишь отдаленно напоминали оригинал, казались мне то медленнее, то какими-то куцыми в плане инструментов, то еще что-то вроде того. Я знала, что все это можно урегулировать, попросив звукорежиссера довести фонограмму «до ума» (я видела, как это делали завсегдатаи какроке-клубов), но, не имея музыкального образования, я даже не понимала с какой просьбой я могу подойти к звукорежиссеру, это могло быть только что-то типа: «Слышь, дядь, а можно сделать так, чтобы фонограмма песни Сергея Трофимова «Голуби» звучала не как похоронный марш, а по-настоящему». Представляя, какое будет выражение лица у звукооператора, я решила довольствоваться тем, что просто отсиживалась в уголке, лишь изредка отваживаясь что-то спеть.

И вот сейчас, на другом краю интернета был он – принц, который возьмет меня за руку, поведет в караоке, мы возьмем микрофоны и дуэтом споем. Ну скажите, разве не об этом должна мечтать почти тридцатилетняя нормальная на вид женщина с двумя высшими образованиями, одно из которых юридическое, другое – управленческое, руководитель юридического департамента одной из крупнейших компаний в Москве? Вы в шоке? Ой, напрасно… «То ли еще будет – ой-ой-ой». Как говорится, «стрижка только началась».

Владимир

«Похоже, у нас одни интересы были в детстве 🙂 Аналогичные рассказы могу толкать долго 🙂
И поем мы, и машины любим, и вообще какие то похожие… Аж страшно любопытно … А ЧТО БУДЕТ? Если нас свести в одном месте, и «прижать к теплой стенке » 🙂
Однозначно надо встречаться 🙂

Если бы тогда я могла предположить,  НАСКОЛЬКО мы окажемся похожими…

Kudryashkka_sue:

///Аж срашно

Не боись 🙂 Сама боюсь 🙂

///Однозначно надо встречаться 🙂

нууу, что я тут могу сказать… Ты это предлагал мне уже раз так… несколько… :))) Однако, видимо, роль фантома тебе больше по душе. А я — я, как говорится, «могу копать, могу не копать» — я лишь поддерживаю правила игры, которые ты предлагаешь…
(тихонечко, в сторону): интересно, фантом все-таки решит материализоваться? Ну, чтобы, например, все-таки реализовать свое же собственное предложение относительно запечатления моего прекрасного образа на свой фотоаппарат… :)))

Владимир:

точно точно 🙂
А «плотские фантазии оставим на потом» 🙂

Kudryashkka_sue:

вот меня не устают поражать люди, которые мастерски никогда не отвечают ни на какие вопросы …
Тебе это удается исключительно хорошо 🙂

Владимир:

Ну для того я и юрист 🙂 А еще не состоявшийся нотариус 🙂
А еще … Меня нехорошие люди в начале девяностых приучили «отвечать за базар » 🙂 Иначе бывало ОЧЕНЬ плохо 🙂 Поэтому если я пообещал , то сделаю … Иначе не пообещаю -)

Kudryashkka_sue:

Ну, юрист ты, как я поняла, только по образованию, а не по сути — так что не примазывайся 🙂 Задавлю теорией, добью практикой 🙂
То, что нотариус из тебя не вышел — оооочень хорошо 🙂 а то я их воспринимаю как диагноз 🙂

///Поэтому если я пообещал , то сделаю …

неожиданный конец монолога 🙂 Я думала будет что-то в стиле «для того я и юрист, чтобы никто не понял, что же я все-таки имел ввиду» 🙂

///Поэтому если я пообещал, то сделаю … Иначе не пообещаю -)

ну, осталось только выяснить — пообещал ты мне или нет 🙂

Владимир:

Я плавно съехал по теме … 🙂 А обещание выглядит так » Я обещаю … то то и то то » 🙂

Kudryashkka_sue:

все ясно 🙂 «Победит. Но не Ланцелот. И не дракона. И не в этот раз.» 🙂 Пошла искать фотографа 🙂

Владимир:

Убить дракона! Клааасссный фильм … Любимейший!
Не ищи, не надо … Я ОБЕЩАЮ … что буду тебя фотографировать! 🙂

Kudryashkka_sue:

///»Я ОБЕЩАЮ … что буду тебя фотографировать! :-)»

«Напишу записку, что к восьми приду,
Но не уточню, в каком году» (с) Олег Митяев.

«Позднаааааааа, слишком позднаааааааааа…» (с) из какой-то модной песТни.

Нашла уже. Правда, он, надо признаться, не такой приятный на вид 🙂 Так что как хозяйка своего решения, я могу его и отменить 🙂 Если будешь себя хорошо вести 🙂
Шучу.

Владимир:

Умничка … Приду, поцелую … в щеку 🙂

Kudryashkka_sue:

умничка что другого нашла или умничка что решение могу отменить ? 🙂
///Приду, поцелую …
Похоже на: «Я тя поцелую. Потом. Если захочешь» (с) из фильма «Здравствуйте, я ваша тетя»

🙂 Ты фсё только пугаешь и пугаешь своими обещаниями… :)))

Владимир:

Позитивно мыслишь 🙂

Kudryashkka_sue:

дааааа, этого у меня не отнять. Остается, правда, за кадром вопрос относительно того, что каждый из нас считает позитивным :))))))))

Владимир:

Я так думаю … При общей схожести интересов позитивом для нас будут примерно одни и те же вещи 🙂

Kudryashkka_sue:

Может быть, может быть…
Хотя что означает «общая схожесть»? — иллюзии… Как и весь мир — наши иллюзии…

Владимир:

Ну вот иллюзии мы и рассмотрим … Внимательно и детально 🙂

Он не знал тогда, насколько он прав, и что слова его окажутся пророческими. Вообще, потом, я иногда боялась его слов, потому что многие вещи, которые он говорил в отношении меня просто так, не думая, как говорится, «брякая», сбывались. Именно это я и делаю сейчас, и именно этим занималась все те долгие два с половиной года до этого. Внимательно и детально, словно под микроскопом, я рассматривала иллюзии. Свои собственные иллюзии, которые, как мне казалось, должны были быть реальностью не только для меня…

Мы не встречались еще очень долго. За это время наше общение перешло в регулярный обмен колкостями, точнее, в регулярные обещания с его стороны что-то сделать вместе и куда-то сходить, и мои едкие похихикивания на эту тему, потому что уже не было сомнений в том, что человек просто играет. Я тщательно составляла список его обещаний, периодически представляя его ему на обозрение, мы ехидничали на эту тему, точнее, ехидничала я, а он пытался обороняться. Однажды я пыталась прекратить это все, и даже попрощалась, но сама же и не выдержала – через несколько дней снова написала ему, найдя благовидный предлог – к тому моменту я уже безнадежно зависела от него, от его писем. Я не могла объяснить свои чувства к этому человеку – казалось, это был клубок всего, что только можно испытать – и безоглядная влюбленность, и презрение к бесконечному вранью, и понимание причин этого самого вранья, и жалость, и нежность, и раздражение, и обида. Иногда я не могла сдержать нахлынувшего тепла, как тогда, когда он снова уехал в Тайланд и разместил свои фотографии – на фото он улыбался, но глаза были грустные и взгляд потерянный. Я спросила почему, и он ответил: «немножко не хватает рядом души. Все вдвоем, а я один…» И тогда меня прорвало:

Kudryashkka_sue:

А по поводу души… Солнышко, но… ты ведь САМ никого не впускаешь к себе… Я допускаю, что я не одна такая, которая уже скоро год как пытается пробиться сквозь твою глухую оборону 🙂 Знаешь, как тяжело?! :))) Я ведь поэтому и сбежала тогда, в начале мая. Устала стучаться в закрытую дверь. Потом махнула рукой, успокоилась и вернулась, когда поняла, что могу продолжать общаться с тобой безо всяких особых надежд — во всяком случае может я смогу быть тебе хотя бы другом 🙂
Когда вернешься домой — остановись на минутку, оглянись вокруг — может, эта «душа» уже давно летает рядом, а ты просто не замечаешь или боишься это заметить из страха разочарования? Конечно, нам всегда кажется, что когда мы встретим свою родную душу, мы узнаем ее мгновенно, но это не всегда так бывает. Иногда мы не можем ее узнать потому, что нам трудно разглядеть ее под слоем ярлыков, которые мы сами же заранее навесили — и на нее и на себя. Может быть, ты просто слишком подробно «нарисовал» себе образ той, которая тебе нужна, забывая о том, что в жизни всегда должно быть место импровизации и в этом и состоит ее прелесть? Может, попробовать смягчить критерии и через время вдруг окажется, что они тебе были не слишком важны, а то, что раньше тебе казалось «не твоим» — на самом деле самое что ни на есть «твое»? Может, ты просто уже вырос из своих старых штанишек и тебе пора что-то изменить? Так бывает, человек растет и развивается, и со мной тоже так было — сейчас я принимаю и даже люблю многие вещи, которые я раньше применительно к себе даже и представить не могла! Стоит лишь позволить себе один раз выйти за свои же собственные рамки и мир открывает такие возможности и горизонты, что даже не успеваешь офигевать 🙂 Душа сама найдет нужную ей дверь, надо только отстегнуть поводок.
Прости, что так «долго и нудно», но мне действительно хочется что-то сделать для тебя. Может, мои слова чем-то помогут тебе. Уверена, что ты и сам все это знаешь, но иногда бывают моменты, когда нужно, чтобы тебе сказал это кто-то другой. И тогда, может быть, твои следующие фотографии будут светиться радостью 🙂
Ты умничка.
Побежала работать.

Владимир:

Ты правда все еще не «послала» меня. Должно было уже надоесть ! Может на самом деле я просто… боюсь пускать… к себе…

Kudryashkka_sue:

🙂
На самом деле я также сильно боюсь и боли, и разочарований. Но наша с тобой разница состоит в том, что при моем страхе разочарований я все же не боюсь пробовать. Я стараюсь верить, что в любом случае всякая новая боль в конечном итоге обернется в мою пользу. Наверняка ведь ты не раз слышал — «все, что не убивает меня, делает меня сильнее». И еще я часто вспоминаю цитату одного из моих любимых авторов:
«Важно не то, проигрываем ли мы в игре, важно как мы проигрываем и как мы благодаря этому изменимся, что нового вынесем для себя, как сможем применить это в других играх.
Странным образом поражение оборачивается победой…»
Поэтому когда мне приходится выбирать между чем-то новым, что пытается войти в мою жизнь, и страхом того, что оно может обернуться разочарованием, я все-таки выбираю новую дорогу.
Потому что пока я буду бояться, я могу упустить то самое «моё», то самое дорогое и светлое, что могло бы прийти в мою жизнь. А вот это, пожалуй, пострашнее, чем просто очередное тяжелое разочарование 🙂

И вот, через год переписки этот звонок и голос человека, потерявшего дорогу в жизни, сказал мне «приходи в «Огород».

Не поехать я не могла.

Пройдя на летнюю веранду клуба, я остолбенела… За столиком сидел он – совсем не такой как на фото. Нет, конечно, черты лица были его, но на фото он был значительно старше, и такой лоснящийся кот. А сейчас передо мной сидел… мальчишка… с кудрявыми волосами… только седыми. Простой, настоящий, без дежурной маски на лице. Сидел, уткнувшись в новомодный мобильник, и строчил смс-ки, наверное. Он даже не заметил, как я положила на соседний стул мешочек с танцевальными туфлями, а сама села напротив. Я смотрела на его лицо и мне даже хотелось, чтобы он подольше не замечал меня. Я смотрела на его мальчишечье выражение лица и мне хотелось прикоснуться к его щеке и потрепать по волосам. Все эти месяцы ехидства, колкостей, мои колючки – все в миг ушло куда-то. Передо мной был он, тот настоящий, которого я не раз за это время угадывала под бесконечными «фантиками» из анкет, фотографий, надписей к ним, сообщений по инет. Мне хотелось просто сидеть и смотреть на него. В эту минуту мне казалось, что я знаю его всего, какой он есть, слышу, вижу и понимаю его.

Он, наконец, заметил меня… Мы танцевали всю ночь напролет под «диско-80», кажется, даже не садились за столик. Мы танцевали так, как если бы у нас обоих это была последняя в жизни возможность – выразить в танце все то, что было накоплено за долгое время – все успехи и промахи, радости и разочарования, всю прошлую боль и все надежды. Это было зажигательно и красиво, и в какой-то момент мы вообще остались на площадке одни – вокруг стояло кольцо людей и они все просто смотрели как мы танцуем. Из клуба мы вышли около пяти утра, он отвез меня домой, и долго, бесконечно долго мы еще сидели в машине и целовались. Никогда и ни с кем у меня не был такого. Мы изучали губы друг друга, изучали губами лица друг друга и мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Это было очень красиво — никакой пошлости,  никакой похоти. Мы просто держались за руки и целовались. Едва закончив поцелуй, он с закрытыми глазами тянулся снова к моему лицу и все начиналось снова. В пяти шагах была моя квартира, но никто не тащил меня туда, чтобы поскорее оказаться в постели и завершить «процедуру знакомства» привычным обыденным способом, как это случалось обычно (как там в известном фильме: «Вы – привлекательны, я – чертовски привлекателен, чего время зря терять»). Нет, ничего этого не было, и я была ему за это благодарна.

Не успев доехать к себе домой, в шесть сорок утра, он послал мне сообщение на сайте: «Доброго тебе утра, сладкая девочка». Слово «сладкая» он написал крупными буквами. Всего через пару дней была долгая ночь, полная нежности и искренности, и удивительного чувства, как будто мы знакомы тысячу лет и знаем друг друга наизусть. Руки, глаза, дыхание, кожа – все было настолько родным, настолько близким, что я даже не могла поверить в то, что такое бывает. Никогда в моей жизни не случалось ничего подобного – всегда в первое время испытываешь какой-то дискомфорт или неловкость, или стеснение, что-то вроде того, пока не изучишь, не почувствуешь, не найдешь ниточку. Здесь все было по-другому – я словно нырнула в волну и поплыла. Мне казалось, что этот человек знает меня всю, каждую клеточку, все мои желания, и мы были одним целым, плавно перетекая один в другого. И мне уже казалось невозможным, что всего лишь некоторое время назад этого человека не было в моей жизни, и уже казалось невообразимым расстаться. Я написала ему:

Kudryashkka_sue:

Какое идиотское состояние…
Наверное, я никогда не повзрослею и не научусь мудрости…
Я хочу видеть тебя и слышать… Я хочу чувствовать тебя. Хочу видеть, как ты улыбаешься, как ты разговариваешь, как ты смеешься, как ты ведешь машину. Мне нравится, как ты рассказываешь анекдоты, как ты двигаешься, как ты живешь, как ты дышишь… Мне хочется просыпаться утром рядом с тобой… Мне нравится все, что ты со мной делаешь — я схожу с ума от твоих рук, глаз, кожи, волос, голоса…
Я едва могла дождаться конца переговоров, чтобы вернуться в офис и написать тебе то, что я потеряла рассудок… Что мне все равно, чем это закончится, и даже если я лишь часть твоей коллекции и завтра (или сегодня, или через секунду) все это закончится — значит, пусть будет так.
Чуда не произошло — я вновь зашла на этот гребанный сайт — и увидела, что ты снова был здесь и снова НЕ для того, чтобы что-то МНЕ написать. Все правильно — в общем, мой разум именно это и говорил мне… Я на секунду струсила. Но я ожидала, что так и будет, и еще до того, как добралась до инета, решила, что напишу тебе это в любом случае — даже если буду потом жалеть об этом. Но — лучше жалеть о сделанном, чем о не сделанном…
«Ушла навсегда. Твоя крыша» (с)
Я хотела одного — сказать тебе это.

Владимир:

Милая … просто я вижу что тебя нет … А сайт открывается автоматически при загрузке компа 🙂
Не сомневайся! Лучше сделать и жалеть, чем жалеть что не сделал 🙂 Правильно

И еще милая. Ты меня поразила. Можно написать как молния, как вспышка в темноте. Ты хорошая и удивительная. Мне очень нравится твой вкус к жизни. Ты удивительная.
Но ты в самом деле боишься. Преодолей страх. И все будет совсем правильно.
В моей жизни меня и продавали и предавали. Но я ВЕРЮ в счастье. Пусть и короткое 🙂 Я ХОЧУ быть счастливым. А сколько оно продлится — решать ЕМУ!

Глава 4. Здравствуй, Индия!

— Двести восемьдесят рупий, мадам! – голос таксиста вырвал меня из пелены воспоминаний.

Я медленно открыла глаза.

— Мадам! Двести восемьдесят рупий! – повторил таксист полуписклявым жалобным тоном.

Только у индийских мужчин есть такой дурацкий специальный голос. На высоких нотах, наполовину жалобный, наполовину требовательный, наполовину писклявый, наполовину извиняющийся – такая приторная смесь, подобранная специально для туристов-иностранцев. Неважно, из какой вы страны и на каком языке вы говорите, вы можете вообще быть немым, можете не понимать английского – это совершенно не имеет никакого значения. Главное, чтобы вы не были глухим. Этот голос, десятилетиями оттачивавшийся индусами на туристах, специально предназначен чтобы вы поняли – вы должны денег. В совокупности с традиционным индийским киванием головой, сопровождающем речь индуса в большинстве случаев, огромными, выделяющимися на темной коже глазами и щенячьим взглядом, этот голос задумывался как беспрецедентное оружие, бьющее всегда точно в цель, с первого раза и наповал. По расчетам индусов, при применении этого оружия у нормального человека не должно было возникать каких-либо вопросов, например, за что именно он должен денег. Напротив, нормальный человек в такой ситуации, не задавая никаких вопросов, должен торопливо залезть в свой кошелек, отыскивая требуемую сумму, при этом ощущая даже нечто вроде чувства вины за то, что он заранее не позаботился о такой мелочи и вообще за то что он белый турист. Правда, в последние годы все чаще стали попадаться на просторах Индии несознательные туристы (обычно это те, кто путешествует по Индии не в первый раз и самостоятельно, без помощи турагентств), на которых этот голос не действовал. Попытка индуса применить этот голос у таких туристов вызывала либо улыбку и следующее за ней безразличие, либо и вовсе веселый дружеский смех, отчего обладатель голоса обычно приходил в замешательство, терялся, его лицо становилось еще более жалобным, а взгляд – еще более щенячьим – только теперь это уже было искренне, потому что оружие не сработало, а значит заветные рупии так и останутся мирно лежать в кошельке не поддающегося психологической атаке туриста.

И вот сейчас этот голос обращался ко мне. Мы стояли посреди какого-то населенного пункта, на противоположной стороне дороги стояла будка, где сидела пара индусов, одетых в униформу. Мой таксист держал в руках папку с документами, и когда я спросила за что я должна такую сумму (а по индийским мерками это сумма немаленькая) он попытался внушить мне, что проезд дальше – платный, а для убедительности стал активно махать папкой по направлению будки с людьми в униформе (видимо, эти двое играли роль постовых). Я усмехнулась – за время первого путешествия по Индии я сумела изучить приемы, применяемые индусами для выколачивания денег из кошельков туристов и сейчас отчетливо понимала, что с вероятностью девяносто девять процентов передо мной разыгрывается спектакль. У меня было два варианта – либо включиться в игру, начать выяснять что к чему и,  разоблачив ее участников,  не заплатить ничего, или хотя бы сбросить «дорожную таксу» раз в пять, заплатив в итоге рупий пятьдесят за старание ее участникам, либо продолжать играть роль жертвенной овцы, которую я уже выбрала в аэропорту, не став торговаться относительно цены такси и комфортности автомобиля. Не отрывая головы от дивана заднего сиденья, я вяло возразила, что никакие дополнительные таксы при аренде такси не оговаривались, на что индус еще более писклявым голосом стал доказывать мне свою правоту, достав из кармана какую-то затасканную бумажку. Я махнула рукой – не было ни желания, ни сил спорить, но таксист тем не менее развернул заветное «доказательство» и сунул мне под нос бумажку. Смотреть и разбираться что это за бумажка мне не хотелось, тем более я уже достала кошелек, но взгляд по профессиональной привычке сам собой зацепился за нужные строчки (все-таки, я была неплохим юристом). Я усмехнулась снова — это действительно была квитанция на оплату суммы в двести восемьдесят рупий, точнее, копия когда-то оплаченной квитанции. Конкретно – оплаченной в 2008 году. Наверное, предприимчивому индусу и в голову не могло прийти что кто-либо может обращать внимание на такие мелочи как дата квитанции и вообще ее содержание. «Правильный» с точки зрения индуса турист максимум может посмотреть на сумму. А сумма там как положено – двести восемьдесят рупий. Все красиво. Индусы любят, чтобы все было красиво – и даже спектакль «облапошь туриста» они стараются обставить красиво. Поэтому, может быть, я люблю Индию? Я тоже люблю, чтобы все было красиво…

Парень останется без чаевых. Закон джунглей – я играю по вашим правилам, ребята…

Облегчив свой кошелек на двести восемьдесят рупий к несказанной радости таксиста (до будки с «постовыми» он поскакал вприпрыжку), я снова откинула голову на диван заднего сиденья и погрузилась в воспоминания…

Тогда, год назад, наше первое знакомство с Индией тоже началось с такси.

Мы вышли из здания аэровокзала Дели и остолбенели.

Первый глоток индийского воздуха. Первый взгляд на галдящую толпу за стеклянными дверями аэропорта. Шок.

Одно дело, когда ты только думаешь о диком путешествии по Азии, или даже читаешь о нем на форумах путешественников и тебе кажется, что ты уже знаешь об Азии если не все, то многое. Другое дело – когда ты, вчера еще – «пакетный» турист, которого как кошелек с ногами возили на комфортабельных автобусах между аэропортом, отелем и заранее известными вылизанными и готовыми ко встрече с твоим кошельком достопримечательностями, выходишь из самолета где-то у черта на рогах и остаешься один на один с миром, в котором все по-другому. Толпы людей с темной кожей, чернильными или крашеными хной волосами и огромными, выделяющимися на темном лице глазами, в основном почему-то мужчин и преимущественно – тощих, на тонких ножках, одетых в странные одежды – то ли юбка, то ли обернутая вокруг бедер простынь – они кишели на площадке у самого выхода из здания аэровокзала, суетились, кричали, махали руками, кивали головами и мысль о том, что сейчас тебе придется пробираться сквозь эту кишащую массу казалось невероятной. И дело не в том, что тебе нужно просто пробраться сквозь эту толчею – тебе еще нужно выяснить как добраться до нужного тебе пункта, разыскать такси или другой транспорт, добраться, найти себе жилье.

Оказалось, что индусы в основной своей массе низкорослые. Точнее, не так – наши с Вовкой габариты превышали (а Вовкины – значительно превышали) габариты среднестатистического индуса. И это, кстати, не раз нам потом помогало. Глядя поверх голов мы разглядели, что всего лишь в метрах двадцати от выхода толчея рассеивается, и весь основной сыр-бор творится у неприглядного вида будок сразу у выхода. Будки примерно такого вида у нас в России водятся еще со времен Советского Союза в совсем-совсем дальних провинциальных городках, точнее даже в селах. С той лишь разницей, что у нас эти будки почему-то почти всегда облезло-голубого цвета, а эти были облезло-желтые и на них не было выцветшей от времени таблички типа «пива нет СОВСЕМ» или «ушла на базу». Сжавшись и вытянувшись «в шнурок», мы стали пробираться сквозь людскую массу, таща за собой наши сумки. Украдкой посмотрев на Вовкино лицо, я подумала, что лучше бы ему никто из индусов не попался на пути – лицо его было не просто сосредоточенным – брови сведены, скулы напряжены, взгляд как стрелой вперед. В этот момент  мне почему-то вспомнились знакомые опять же со времен СССР таблички с черепком и надписью «Не влезай! Убьет!» и мне  вдруг стало весело. Вдруг, в один момент ушло напряжение, ушел первый стресс неожиданности и озорной ребенок проснулся во мне – мне стало интересно и смешно пробираться сквозь эту галдящую толпу и во мне проснулся азарт. Предстоящие поиски такси, выяснение маршрута и решение вопроса с ночлегом стали для меня не жизненно важными вопросами, а первым этапом игры «Здравствуй, Индия».

Уфф, ну вот и свобода. Переведя дух, мы стали оглядываться в поисках кого-либо, у кого мы могли выяснить как добраться до Агры – именно Агра была первой точкой нашего маршрута. Единственным вариантом оказались люди, сидящие в тех самых желтых будках, к которым и рвалась вся эта толпа. Вовка не знал английского, а значит идти обратно сквозь толпу к окошку в будке следовало мне. Мой английский, по правде сказать, тоже был в зачаточном состоянии, но все мое существо уже зажглось азартом и, оправдавшись тем, что я говорю лучше, я буквально ринулась обратно в толпу. Особо много мне выяснить не удалось, хотя будки оказались предназначенными именно для заказа такси, но это было какое-то особое, что ли, такси, что-то вроде «социального» и я не смогла понять как можно заказать машину – человек из будки разговаривал одновременно со мной и еще примерно пятью «страждущими», попутно выписывая какие-то чеки и выкрикивая что-то кому-то поверх толпы. Я вернулась назад ни с чем. К нашему счастью неподалеку мы обнаружили мужчину в одежде, напоминавшей униформу (ну или просто выглядевшего приличнее основной массы). К этому моменту мы уже понимали, что к поездке на автобусе морально пока не готовы, а потому, выяснив как найти такси до Агры, через минуту мы втискивали наши сумки в багажник крохотного круглого глазастого автомобильчика, напоминавшего машины из старых фильмов, а-ля «Амбассадор». Глазастик был выкрашен в черный с желтым – в Индии определенно любили желтый цвет, и это мне определенно нравилось – для меня все оттенки желтого всегда были любимыми – они ассоциировались у меня с солнцем и поддерживали во мне оптимизм. Кажется, мне здесь нравится!

Было раннее утро и было еще темно. Наш глазастый ретро-мобиль запыхтел и повез нас куда-то. В этом что-то есть – когда ты выходишь из самолета в чужой стране (про которую, кстати, в Москве ты начитался страшилок), садишься в автомобиль из прошлого, и незнакомый тебе дядька в темноте везет тебя куда-то в неизвестном тебе направлении, и ты надеешься, что все-таки именно туда, куда тебе нужно. Картину дополняет то, что уже через пару минут после начала поездки ты обнаруживаешь, что  в Индии нет дорог, потому что то, что они называют дорогами – это на самом деле не дороги, а направления, эдакие изрытые ямами и колдобинами автомобильные партизанские тропы. Почему партизанские? Да очень просто – дороги по обочинам изобиловали какими-то палатками-навесами, в которых закутанные в шарфы босоногие тощие мужчины варили на костре в огромных баках какое-то варево, разливая его черпаком по малюсеньким стаканчикам (если бы мне кто-то в тот момент сказал, что через время я буду совершенно добровольно подходить к этим жутким сооружениям и с удовольствием прихлебывать это самое варево…). А дополняют картину мчащиеся тебе навстречу жуткого вида громадные грузовики с огромными фарами – глазастая груда железа, выглядящая как техника из фильмов про Армагеддон, при этом неизменно разукрашенная яркими разноцветными рисунками. Это совершенно потрясающее сочетание – все эти цветочки-лютики, с любовью нанесенные на кузов и борта железного страшилища, мчащегося тебе навстречу с огромной скоростью и гудящего так, что тебе хочется сжаться до размеров майского жука и улететь подальше. Только обязательно высокоскоростного майского жука.

В такие моменты как-то вдруг сразу начинаешь сильнее любить Родину. Испытываешь тепло к российским дорогам, ровненьким, чистеньким (пишу абсолютно серьезно – после первой же поездки по Индии ругательства в адрес российских дорог исчезли из моего лексикона, после второй поездки я стала совершенно искренне считать, что у нас нормальные, приличные дороги), по обочинам которых стоят какие-нибудь вылизанные начисто Макдоналдсы или, на худой конец, шашлычные «У дяди Гургена». Дядя Гурген не обмотан в три слоя жутким шарфом — на дяде Гургене очень, знаете ли, приличная огромная  кепка как в фильме «Мимино», и еще дядя Гурген не босой, он обут в ботинки или сандалии. Все это делает дядю Гургена до того родным, что хочется подойти к нему и обнять… Но в обозримом пространстве видны только замотанные в шарфы босые фигуры. И еще обезьяны. Почесывая то за ухом, то в районе пуза, то лоб, они периодически провожают тебя долгим вопросительным взглядом из серии: «ну вот ты объясни, вот чего тебя сюда несет?» В этот момент ваши мысли – твои и обезьяньи – одинаковы…

…Наш игрушечный жучок мчался изо всех своих игрушечных сил навстречу громадным железным чудовищам, которые громыхали и гудели. Проявляющиеся в свете фар прекрасные лютики-цветочки, которыми были изрисованы в усмерть эти чудовища, выглядели в этом во всем как сарказм. Всякий раз, когда очередное железное чудище, гудя во весь свой чудовищный голос, приближалось к нам, все мое тело сжималось и я напрягалась так, как будто готовилась к тому, чтобы прямо вот с этот мягкого дивана заднего сиденья нашего ретро-мобиля прыгнуть, как дикая кошка, и вцепиться прямо в морду этому чудовищу. Если уж умирать, то достойно, в борьбе, а не просто раздавленной в лепешку под колесами железного чудища. Наши просто так не сдаются!

Володя в каждый из таких моментов широко улыбался во все свои сто пятьдесят зубов и отпускал в мой адрес шуточки в том стиле, что меня надо накрывать, как попугая в клетке, плотной тряпкой, чтобы я  ничего не видела и, наконец, успокоилась. Одной рукой он обнимал меня как будто бы бесшабашно, но по его телу я чувствовала, что ему тоже страшно. Сначала я закрывала глаза, чтобы пытаться не видеть это. Через время я поняла, что моя нервная система уже не выдерживает всего этого (сказался и перелет, и общий стресс от всей «предыстории» нашей поездки), я подобрала ноги, легла, уткнувшись лицом в его колени. Он действительно накрыл меня, как попугая, пледом, предусмотрительно «позаимствованным» им из самолета, положил на меня руку, и я мгновенно успокоилась (сколько возмущения было с моей стороны, когда он стащил из самолета плед. И сколько раз еще этот плед выручал нас. И еще бессчетное количество раз, когда я буду понимать, что его интуиция работает в десяток раз лучше моей).

И вот наш ретромобиль остановился у одного из этих «ковчегов». Наш водитель дружелюбно предлагает нам выйти из машины и попить чай…

Одна мысль о том, чтобы даже подойти поближе к этим странным ночным призракам, приветливо улыбающимся тебе своими беззубыми улыбками, повергает меня в ступор… А уж выпить чай из их «котла»…

Но… подумав, что если уж все равно так или иначе помирать, размазанными в лепешку налетевшим на наш Амбассадор страшным чудищем-грузовиком, то перед смертью хотя бы вкусить экзотики… Тогда в некрологе напишут «она была бесстрашным исследователем жизни и погибла, пытаясь соединить Запад и Восток»… Ну, хоть не такая никчемная смерть…

Беззубый тощий индус дружелюбно улыбается и протягивает мне маааааааленький стаканчик с горяченным варевом, похожим на чай с молоком (который я с детства терпеть не могла). Стаканчик – нет, не одноразовый… Железный, как большая часть посуды в Индии. Из него, конечно, только что кто-то пил. Нет, его не мыли после предыдущего «гостя». И я вообще не уверена, что его когда-либо мыли…

Было жалко маму. Она, конечно, не поймет, когда узнает как все было. Даже если некролог будет очень красиво написан и на моих похоронах будут толпы благодарных последователей. Будут или нет – непонятно же – во-первых, неизвестно, кто будет писать этот некролог, насколько чуткий и талантливый человек. А, во-вторых, – это еще вопрос будет ли вообще этот некролог, потому что неизвестно найдут ли меня. Я непонятно где, на какой-то раздолбанной индийской трассе…

В общем, еще пара секунд – и был шанс скончаться просто от размышлений о моей трагической судьбе, и так и не успеть выпить зелья.

Так что лучше просто выпить…

Ууууууххххххх… Глоток и…

И всё.

Нет, я не померла.

Я влюбилась.

Нет, не в этого тощего индуса-призрака…

В то, что было в стакане.

Индус, который был главным у этого колдовского котла, сразу все понял. Он был счастлив – европейка оценила его искусство. И дальше было все как в самой волшебной медитации. Он демонстрировал мне свое волшебство. Что-то переливал из сосуда в сосуд, перемешивал большой поварешкой, что-то сыпал в котел… А я смотрела, не отрываясь, попросту «зависла».

…С тех пор все наши поездки по дальним трассам обязательным пунктом имели остановки, и как можно чаще, у этих вот шалашей…

Рассвело. Часам к семи утра мы были в Агре. Водитель подвез нас к какому-то отелю, нас проводили в комнату. Одна двуспальная кровать. Правда, большая. Комната крошечная, существовать в ней так, чтобы не столкнуться друг с другом нос к носу, не получится. «А есть ли еще одна свободная комната?» Еще одной нет, все заняты. Несколько секунд замешательства с моей стороны, но выбора все равно нет. В конце концов, мы здесь только на одну ночь, кровать достаточно большая, и если грамотно все спланировать, мы на ней можем и не встретиться. Я специально предложила ему первым пойти в душ под предлогом того, что у меня это процесс долгий – чтобы он лег первым, и, пока я буду в душе, уснул. Закончив принимать душ сама, я осторожно открыла дверь ванной и прислушалась к дыханию – он спал. Я была спокойна – когда нужно «прикинуться мышкой», я умею двигаться бесшумно и незаметно, так, что даже лежащее рядом перышко не шелохнется от движения воздуха. Я легла и вытянулась в струнку на самом дальнем краю кровати, — так умеют только кошки, когда им нужно проникнуть между секциями батареи отопления зимой. Накрылась краешком простыни, я была уверена, что даже не шелохнула остальную часть простыни – в игре «не разбуди» я была всегда лучшей.

Несмотря на напряжение от «вытяжки в струнку», я буквально через пару минут стала проваливаться в сон. И в это же время он всем своим телом, одним движением одновременно развернулся ко мне, сгреб меня в охапку и накрыл собой… Я буквально секунду пыталась сопротивляться, но это было бессмысленным занятием. Сопротивляться ему я не могла. Это было против природы. И дело тут совершенно не в сексуальном возбуждении, в тот момент его не было ввиду и усталости, в первую очередь, и ввиду того, что еще до поездки я установила в своей голове программу «НЕТ» (близости с ним я не хотела, я понимала что все уже кончено и считала, что мы просто едем в путешествие вместе как попутчики). Дело тут было в другом. В его силе, внутренней мужской силе и уверенности. Он был из тех мужчин, которые приходят и накрывают собой все пространство, неважно в отношениях ли с женщиной или в жизни вообще. Такой мужчина может молчать, может шутить, может что-то делать или ничего не делать, может выглядеть вполне себе бесшабашно, но одно его присутствие говорит: «пока я здесь — это моя территория, и я здесь хозяин». И ни у кого не возникает никаких сомнений в том, что так и есть. Ни у кого не может возникнуть желания или мысли поспорить – его поле настолько велико и сильно, что единственным естественным, разумным и понятным вариантом поведения является согласиться и подчиниться, причем это не подчинение в безысходности. Это то подчинение, которому ты отдаешься добровольно. Это полог безопасности, которым тебя накрывает, и ты складываешь оружие и говоришь: «да, я хочу тебе подчиняться и служить. Ты даешь мне то, что мне больше всего нужно – ощущение безопасности. Ощущение что кто-то сильный есть рядом». Как женщине он давал то, что больше всего нужно — ощущение самки. Когда я знаю,  что я, мои щенки, мой помёт – в безопасности. Что у нас есть еда и кров. И что если кто-то зайдет на нашу территорию без приглашения — он будет разодран в клочья. Одним движением, без долгих разбирательств. Просто потому, что это его территория и он здесь хозяин. Женщины меня поймут. Это ощущение невозможно ничем заменить и ни на что променять. Это не продается в цветочных или ювелирных магазинах или меховых салонах. Это то, что я называю настоящей сексуальностью и настоящим сексуальным влечением. Это не то сладостное томление в половых органах, которое разжигает нас. Это глубоко внутри – в твоей коже, костях. В твоем мозге. Это не разжигает тебя. Наоборот – успокаивает. Это просто заполняет тебя всю, всю целиком, все твое существо, и ты успокаиваешься. И единственное, чего ты хочешь – это отдаваться этому чувству и тому человеку, который тебе его принес. Отдаваться полностью, вся, без остатка. Все существо твое говорит – да, я хочу тебе принадлежать и хочу тебе служить. Я хочу быть в поле твоей защиты. Возьми меня и поведи, и я пойду туда, куда ты скажешь, и даже не спрошу куда, потому что ты знаешь, куда мы идем, зачем, и как мы туда придем. Веди, а я буду просто поддерживать тебя на нашем пути и зализывать твои раны.

В моей жизни до него никогда не было этого поля безопасности. Ни в родительской семье, ни от  отца, ни от брата, ни от мужчин, с которыми я строила отношения. Мне всегда приходилось играть в игру «я сама» — самой зарабатывать на жизнь, решать любые вопросы, самой обеспечивать безопасность, причем не только для себя, но и для всей своей семьи. В родительской семье с самого раннего детства «мужчиной» всегда была я, несмотря на то, что я была младшим членом семьи и «девочкой».

И потому в тот момент, когда он накрыл меня собой, единственное, чего мне действительно хотелось – просто подчиниться, отдаться происходящему и хоть на какие-то десять минут дать себе возможность почувствовать это, когда тебя накрывают, закрывают, овладевают. Он проникал в меня, а у меня текли слезы. Слезы благодарности. Я была благодарна ему за то, что он позволял мне почувствовать себя женщиной…

Глава 5. Виртуал. Продолжение.

… Прошло больше года с момента нашего первого знакомства, и всего несколько  недель с момента нашей первой встречи в реальном, а не виртуальном мире. Всего несколько недель, за которые, как мне казалось тогда, мы уже успели прожить целую отдельную жизнь. Мы встречались чаще всего где-нибудь в парке и гуляли весь вечер. Мы разговаривали, точнее, говорил почти все время он, а я ловила каждое его слово, наслаждаясь всем – голосом, интонациями, умением интересно рассказать даже самую банальную историю, количеством анекдотов, которые хранились в его голове, его прошлым, о котором он рассказывал тоже с увлечением и азартом, его друзьями, историями из его жизни. Мы держались за руки, обнимались и…бесстыдно занимались любовью прямо там, где нас вдруг застигало желание, изобретая новые способы это сделать, не снимая одежды, каждый раз технично «обходя» вниманием неловкие моменты с неожиданно появляющимися на горизонте прохожими…

А в перерывах между встречами он исчезал. Нет, он, конечно, существовал, отвечал на мои сообщения на сайте… Иногда отвечал. Стараясь быть не слишком эмоциональным, не слишком многословным. Его холодность обжигала меня. У меня никак не складывались в одну картинку его искренние счастливые глаза, тепло и нежность его рук во время встреч, сияющие от счастья утром глаза и – его равнодушие, холод, даже пренебрежение как только мы расставались. Однажды, получив очередную порцию «холодного душа» с его стороны, я написала ему: «А знаешь, у меня ощущение, что я знаю в тебе несколько разных людей… Иногда ты мальчик, потерянный, уставший от одиночества, ищущий любви и тепла… Иногда — мужчина, у которого все схвачено и который знает, куда и зачем он идет… Иногда ты человек, который ищет простого нехитрого счастья… Иногда — ты зверь, у которого на пути лучше не стоять».

Я пыталась шутить на тему его равнодушия по отношению ко мне, отсутствия у него времени для ответа на мои сообщения и при этом — активного флирта на сайте с другими «претендентками». В ответ он предложил мне «запаковать инструкцию по применению воображения». В какой-то момент разум взял верх, и я перестала заходить на сайт – так я хотя бы не видела того, что он проводит там чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, флиртуя с толпами таких же дурочек, как я. Но пара дней показалась вечностью. То, что я чувствовала к нему, не было даже сильной влюбленностью – я хорошо знала эти ощущения и могла их распознать. Тут у меня был богатейший опыт — я влюблялась с детского сада, каждый день, и каждый день – «на всю жизнь» — мой темперамент и эмоциональность «давали мне прикурить» с самого раннего детства. Это было чем-то другим. Я не просто чувствовала этого человека каждой клеточкой, не просто понимала и принимала его, ощущая внутри себя отклик на каждое его слово, действие, мысль, я словно вросла в него и зависела от него так, как зависит дерево от своих корней. Но это было еще не все – в душе зверем забился страх — страх потерять его. Буквально перед тем как я встретила на сайте его, я пережила смерть другого мужчины, в которого была действительно влюблена. Тому, другому, я не успела дать ничего – тогда я еще считала, что впереди куча времени, все должно развиваться поэтапно, по правилам, с ним я была «правильной» — сдержанной и рассудительной. В одно мгновение выскочившая непонятно откуда на автостраде по пути к Лос-Анджелесу «Тойота» превратила взятый им напрокат «Форд» в груду железа, а его самого – тридцатипятилетнего, цветущего, успешного, здорового, невероятно красивого, чувственного и чуткого, любящего, — в «Груз-200», который доставили в Шереметево в цинковом гробу. Теперь я точно знала, что каждая минута нашей жизни может оказаться последней, а потому боялась упустить даже секунду. Отбросив в сторону все аргументы разума относительно того, что правильно, а что нет, я вернулась на сайт и написала ему.

Kudryashkka_sue:

Говоришь, пакуем «Инструкцию по применению воображения»?

Воспитываешь? 🙂 Воспитывай, воспитывай… Я согласна. Я на все на свете согласна с тобой 🙂 Обожаю тебя. С ума по тебе схожу. Обожаю все, что с тобой связано. Все, до последней мелочи. Я знаю, что нельзя такие вещи говорить — должна быть какая-то гордость и прочее. Знаю, что когда женщина так откровенно балдеет от мужчины, он быстро теряет к ней интерес. Знаю все. Но мне плевать. Однажды я встретила человека… Я не могу тебе описать то, что было со мной. Мир изменил краски, он стал другим в одно мгновение. Он был далеко от меня, но я каждую секунду жила так, как если бы он видел меня — у меня было ощущение, что он сидит где-то наверху и подглядывает за мной сквозь облака, и улыбается тому, какая же я чуднАя. Это были самые счастливые дни моей жизни. Но тогда я вела себя по правилам — нельзя было говорить ему того, что я хотела сказать ему ( да не сказать, а прокричать), нельзя была показывать, что схожу с ума по нему, хочу его видеть, говорить с ним, держаться за руки… Ведь все должно быть по правилам. Я же уважающая себя женщина… Должно пройти время и все должно случиться в свой черед. Надо быть сдержанной…
Так случилось, что я так и не сказала ему ничего… Не успела. Он умер… И теперь остались только письма, которые я писала ему долго после его смерти — хотя бы так я могла сказать ему о том, что чувствовала…
И теперь у меня одно правило — никаких правил.
Потому что «завтра» может не наступить.
Поэтому я говорю тебе то, что хочу сказать.
Может быть, тебе неприятно, вполне возможно.
Но у тебя есть выход — не отвечать, или вообще не читать мои сообщения, поместив меня в «Черный список».
Это твое право и твой выбор.
Но я не могу не говорить тебе о том, как ты мне нужен и как я схожу по тебе с ума.

В ответ я получила короткое: «…Целую тебя… нежно… И спасибо тебе, что ты есть…»

Это его сообщение я перечитывала всякий раз, когда после проведенного вдвоем времени, полного тепла, удивительного, абсолютного доверия и близости, он снова исчезал, не отвечая ни на мои редкие звонки, ни на смс-ки, ни на сообщения на сайте. Я перечитывала сообщение, пытаясь понять, что же оно значило – было ли оно искренним, или это был просто формальный красивый жест, или был просто минутный порыв, который в сущности ничего не означает. Однажды, не выдержав очередного приступа равнодушия с его стороны, я все-таки задала ему без конца крутившийся у меня в голове вопрос – почему все происходит именно так, на что он ответил: «Просто я хочу взрыва».

Kudryashkka_sue:

Взрыва? А поподробнее можно с этого момента? Ну, если не сложно, конечно… Я действительно не понимаю.
Под взрывом ты понимаешь доведение меня до белого каления своими «правилами игры» — абсолютным «забыванием» обо мне на неделю и больше, нежеланием видеть меня рядом в моменты «оттягивания» в клубах, нежеланием впустить меня в свою жизнь на выходные, например, взять своих друзей и поехать куда-то на природу распугивать птиц распеванием песен после нескольких литров глинтвейна… А потом слова на автоответчик – не просто красивые, не просто нежные, а такие, что челюсть от неожиданности стучится об пол, а потом — снова «холодный душ» в виде «хороших выходных, детка, у меня они тоже будут хорошими, и будь уверена, что БЕЗ тебя»?
Я всякий раз с трудом сдерживаю себя, чтобы не начать от досады и непонимания метать дротики в твою фотографию на стене, уговариваю себя не обращать на это внимания и просто жить как живется, сгоняя дурь на танцах.
Какого взрыва ты ищешь? Моего взрыва от досады на то, что, даже встретив человека, от которого я испытываю неописуемый  драйв, я не могу войти в его жизнь естественно и просто, и от бессилия что-то изменить?
Или какого взрыва ты хочешь? Пожалуйста, объясни.
А смс по принуждению-обещанию писать не нужно. Правда, не нужно. Все исключительно добровольно. Только по искреннему желанию.

Владимир:

Милаааая… Все не так …
Все не так в этих словах. Я перечитал еще раз, и понял что их можно понять ОООЧЕНЬ по-разному. И не так как я их написал… Ну не сердись, не метай «дротики-молнии» …
я работаю сегодня. 🙁 А не отдыхаю с друзьями …

Где-то внутри себя я вдруг почувствовала, что нить оборвана. Это сложно объяснить, но в тот момент я отчетливо поняла, что что-то разорвалось между нами. Тот огонек тепла, доверия, который теплился, теперь угас, и дорога наших отношений имеет только одну полосу для движения – ту, по которой двигалась я. Встречных путников на ней уже не будет. Через несколько дней я написала ему:

Kudryashkka_sue:

(поет) …а в отвеееет тишинааааа»…
Сто раз себе сказала — держи язык за зубами, все равно тебя не слышат…
Ну ладно. Чингачгук, наступающий на одни и те же грабли — плохой Чингачгук 🙂 Буду учиться становиться хорошим Чингачгуком 🙂
Я тебя только об одном прошу — не уходи молча, ладно? Ну, то есть было бы круто напоследок получить поцелуй в носик или хотя бы услышать ленивое «Пока. Удачи». Не поступай как все, ладно? Ты ведь сам говорил, что ты не такой как все, а я в это безоговорочно верю :))

Он появился в тот же вечер, и снова был «со мной» — не просто присутствовал физически, не просто держал, не отпуская, руку, а делился какими-то очень личными вещами, что-то рассказывал о самом близком друге, о родителях, о каких-то событиях последних дней, которые происходили с ним, о своих мыслях, переживаниях. Он снова был родным и близким. Засыпая, он снова гладил меня по волосам и очень тихо говорил: «Ты удивительная. Мне так хорошо с тобой. Я каждый раз не могу поверить, что так бывает». Утром он, не отрывая взгляда, смотрел, как я готовлю завтрак и на мой шутливый вопрос: «Ты чего так смотришь?» ответил: «Мне нравится, как ты это делаешь. Такие движения – четкие, точные и спокойные». Подглядывая, как я собираюсь на работу, одеваюсь, накладываю макияж, он снова улыбался и тихо, словно удивляясь, говорил: «какая же ты красивая…», а иногда подходил к зеркалу, где я стояла, становился сзади, или, наоборот – впереди меня, полностью заслоняя собой мою фигуру и радостно констатировал: «Какая же ты маленькая!».

Так было всякий раз, когда я в очередной раз прощалась с ним, понимая, что не нужна ему, а он в тот же вечер появлялся. И я снова верила, верила безоговорочно в то, что мы вместе, независимо от частоты и продолжительности наших встреч, независимо от причин его исчезновений, несмотря ни на что – мы вместе, я нужна ему, он верит мне и ему просто нужно время. Я не хотела ни торопить его, ни давить на него и все больше привыкала присутствовать в его жизни незримо, стараясь не только лишний раз не звонить ему, но даже и не писать на сайт. Я просто ждала, когда он поверит мне, поверит в меня, в нас, и просто придет и останется.